Книга Дубовый Ист, страница 41 – Николай Ободников

Даже ей.

У Воана задрожали руки.

В день, когда убили Лию, тоже шел дождь. Она настаивала на том, чтобы он распрощался с работой следователя по особо важным делам. Ее мучили предчувствия. Она хотела, чтобы он был рядом, но никогда не говорила этого вслух.

— Я люблю тебя, Воан. Люблю. Как конфетку по рублю, — как-то сказала она, нежась в его объятиях. Это был один из тех дней, о которых он вспоминал с особой болью.

Он поцеловал ее в макушку:

— Так что же изменится, если я буду как трафаретный детектив-алкоголик?

— Тогда я буду любить тебя как конфетку по два пятьдесят.

Они приглушенно рассмеялись и немного подурачились.

— Я действительно хочу, чтобы ты ушел. У меня нехорошее предчувствие. Прости, я знаю, как ты относишься к таким вещам, но на этот раз тебе придется выслушать меня, Воан. Ты — человек логики, и только логика может заставить тебя уйти.

— Я уже логически настроен, любимая. — Он улыбался.

— Ну вот, настроен он. Тогда вот вам, Товарищ Логика. Если ты выберешь более спокойный заработок, который позволит тебе проводить больше времени с семьей, то я, так и быть, пообещаю тебе кое-что.

— И что же это? — Он попытался укусить ее за голову, и она захихикала.

— Я торжественно обещаю каждый день печь вишневые пироги. Ты же потерпишь консервированную вишню? А за это я буду расшивать талию на твоих брюках, когда вишен в тебе станет слишком много.

Он рассмеялся и тут же осекся.

— Погоди-ка, хитрая ты лисичка. Знаешь, а ведь это довольно подозрительно. «С семьей». Ты ведь так сказала? А разве так говорят про одного человека? Семья — это больше двух стариков в одной постели. Да? Эй, не молчи.

Но Лия и не молчала, говоря этосовершенно другим образом. Она подняла лицо. Ее глаза загадочно и счастливо блестели.

До него наконец-то дошло.

Воан действительно собирался уволиться. Он даже присмотрел себе офис на окраине Москвы, где мог бы спокойно оценивать ущерб от вишневых пирогов, измеряя его пуговицами на талии. Но что-то постоянно отвлекало его. Он даже не мог сказать, сколько времени это тянулось.

А потом он вернулся домой, и всё неожиданно прояснилось.

Они с Лией жили в одном из доходных домов, что в центре Москвы. Квартира под самой крышей досталась Воану от отца. Подъезжая к дому, он увидел молнию. Она расколола небо, высветив мириады злобных капель, и обрушилась на крышу.

Здание обесточило, и Воану пришлось бежать по лестнице на шестой этаж.

Он нашел ее в гостиной.

Лия полулежала в кресле. Она была в уютном домашнем халатике с цветочным орнаментом. Ее правая рука заканчивалась на запястье. Левая покоилась на животе, сжимая кухонный острозаточенный нож. Перед тем как лишить себя кисти, Лия подтянула золотой браслетик повыше, чтобы он не упал.

Воан не поверил ни единому слову криминалистов. Тогда же его часы впервые пошли назад.

Кисть нашлась в аквариуме — служила там аттракционном для стайки разноцветных гуппи. Крошечный кулачок сжимал обручальное кольцо. По какой-то причине Лия воспользовалась ножом, чтобы подхватить отсеченную конечность и швырнуть ее через всё помещение. Или чтобы донести ее, а после вернуться в кресло.

На кулачке остались небольшие раны, похожие на укусы. Особенно много их было у безымянного пальца.

Квартира была заперта изнутри. Дверь пришлось взламывать. Никто не входил и не выходил.