Книга Дубовый Ист, страница 39 – Николай Ободников

Она остановилась у школьного кафетерия.

На последней букве вывески «Дубравушка» сидели мухи. Мертвые. К меню, нарисованном разноцветными мелками, тоже прилипла парочка. Бог ты мой, они что, проторчали там всю зиму? Устьянцеву окатило раздражением и жалостью к себе.

За одним из столиков сидел Кренник. Правая рука учителя физкультуры слепо шарила по тарелке с кукурузными чипсами. За стойкой колыхалась продавщица, что-то настраивая в тепловой витрине.

Устьянцевой вдруг пришло в голову, что их кафетерий похож на бар в кинотеатре.

Кренник вскочил, смахивая со рта крошки.

— Нет, сядь. Не смей ко мне бежать, будто собака, — прошипела Устьянцева, занимая соседний стул. — Ты ведь мужик, Игорь Степанович, да? Прививаешь всем здоровье, делаешь направо и налево протеиновые инъекции, да?

Лицо Кренника обрамляли волнистые черные волосы. Он напоминал итальянского жиголо, нацепившего спортивную форму. Глаза Кренника лихорадочно блестели.

— Ты убила ее? Почему именно в спортзале? А, ну конечно. Хотела отомстить мне, сломать волейболиста. Плюнуть прямо в сердце!

— Я не убивала ее. К этойТоме я даже пальцем не прикоснулась. Если дать немного времени, то всё образуется, придет в норму.

— Я тебе не верю. Это… Черт возьми, да кто ж тебе поверит, чудовище!

Устьянцева скосилась на продавщицу. Та продолжала орудовать в тепловом автомате, делая вид, будто ничего не происходит.

— Ты пойдешь со мной, Игорь Степанович, и сделаешь то, что я скажу. И будешь очень рад, потому что в противном случае мы оба окажемся даже не на улице, а за решеткой, где небо только с овчинку.

— Тома, господи. Бедная Тома. — Кренник закрыл лицо испачканными руками. Его крупные плечи колыхнулись. — Ничего этого не случилось бы, держи ты себя в руках!

— Конечно, случилось бы. Случилось бы, потому что я не имею к этому отношения, а вот ты…

— А что я? — В частоколе из пальцев выглянул глаз.

— Учитель спит с ученицей. Забывает свою старую любовницу и заводит новую. А я не старая. И совсем не умею терпеть. — Злость неожиданно хлестнула в Устьянцевой через край. — Я совсем не умею терпеть, Кренник! Это не мое — быть терпилой на своей же территории!

— У меня с Томой ничего не было! — громогласно взревел физрук. Продавщица внимательно посмотрела на них. Он снова уткнулся в ладони. — С другими… да. Я не виноват, что хорош собой.

— Ты еще про любовь расскажи — члена к дырке. Бритоголовый следователь по фамилии Машина с удовольствием тебя послушает. — Устьянцева сделала паузу, пытаясь взять себя в руки. — А сейчас, Игорь Степанович, ты соберешь вот это кукурузное дерьмо, которым даже обмазаться по-человечески не можешь, и зашвырнешь его в мусорку. Потом кивнешь толстухе за стойкой и пойдешь со мной. Прогуляемся кое-куда.

— Куда?

— В серверную. Моих ладошек не хватит погнуть все эти штуковины, но их вполне хватит на что-нибудь другое. Думаю, ты понимаешь, о чем я. Это поможет тебе отвлечься.

Кренник смотрел на Устьянцеву как на полоумную.

— Я этого не слышал. Я ничего этого не слышал. Потому что я слышу только голос Томы! — Он вскочил и опрокинул стол.

Прекрасный лакированный стол золотисто-гранатового цвета встал на ребро и сделал полукруг, будто катящаяся монета. На пол просыпались осколки кукурузных чипсов. Рядом приземлился шлепок горячего сыра.