Книга Дубовый Ист, страница 21 – Николай Ободников

Воан испытал к директрисе что-то вроде симпатии.

— В котором часу прибудут родители Томы Куколь? Я бы хотел с ними побеседовать. Разумеется, если кто-нибудь откинет препятствие с их пути.

Лицо Устьянцевой затвердело, собрав морщинки у губ.

— Попытайтесь, если сможете. Я их не оповещала. Как я и говорила, со временем всё, возможно, образуется. — Она показала на фотографию. — Вот. Вот это лучше всего подтверждает мои слова. Подделка.

— Значит, настоящая Тома Куколь слоняется где-то поблизости?

— Возможно, — уклончиво ответила Устьянцева.

В разговор вступил Плодовников. Он и Шустров стояли у окна, периодически высовывая носы в щель.

— Что я слышу! Что я, черт возьми, слышу! Родителей бедной девочки до сих пор не известили! Халатность высшей пробы. Высочайшей. Уж поверьте, я бы такое не простил.

Шустров подобрался, всем видом показывая, что согласен с начальством.

— К халатностям мы еще вернемся. — Забирая снимок, Воан равнодушно улыбнулся. — Мне понадобится психологический портрет убитой, госпожа директор. А никто не знает своего ребенка лучше родителя, странная вы моя…

Снаружи полыхнула молния. Она пронеслась по небу, описав над лесом слепящую белую дугу. Серые облака озарило. Донесся брюзгливый раскат грома.

Воан открыл рот, чтобы закончить мысль, но его опять прервали.

3.

В кабинет без стука вошел мужчина. Щетина на его лице была полностью белой. Своим рабочим комбинезоном он напомнил Воану участника странных сделок, которые совершались у технического домика.

— Ох, батюшки святы! — воскликнул мужчина, комично заламывая руки. — Я и не знал, что ты не одна, сестра. Батюшки святы и сыновья их на небе!

Неизвестный кинулся к Плодовникову, пожимая тому руку. Метнулся к лейтенанту и повторил манипуляцию. Задержался, наглаживая лейтенанту костяшки.

— Здравствуйте. Здравствуйте! Как же я рад-радешенек. Казимир Прохорович Лейпунский к вашим услугам. Вы не на машинах? На машинах! На машинках! Благость! Благость, сестра! Я помою их! Отдраю так, что апостолы загаром покроются!

Устьянцева покраснела от стыда.

— Казя, возьми себя в руки. А еще лучше: возьми себя в руки снаружи, бестолочь!

— Но, сестра, это же добрые люди. — Казя искренне огорчился. — Добрые люди приехали, чтобы разобраться с кошмаром. Разве нет?

Воан поднялся и стиснул Казе руку. Тот принял всё за рукопожатие, хотя Воан искал наколки.

— Ты сидел, Казя?

Радость на лице Кази померкла.

— Нет, ни за что, начальник. И я больше не пью. Исправно работаю!

— Говоришь, это твоя сестра?

— Господи боже, — простонала Устьянцева. — Это мой троюродный брат. Отпустите его руку. Вы знаете хоть одно место, где бы не нанимали родню? Он немного не в себе, но совершенно безвреден, уверяю вас.

— Мы должны учить всех плавать, — прошептал Казя, забирая руку из тисков Воана. — Это должно быть в каждой предвыборной программе.

— Непременно, — согласился Воан, сверля его глазами.

— Казя, прокатись-ка по нашей дороге, — утомленно сказала Устьянцева. — Где-то упало дерево. Расчисти путь. Думаю, с той стороны уже скопилось достаточно нервной полиции.

Глаза Кази широко распахнулись.

— Нервная полиция — это плохо. Это очень нехорошо. Но я помогу, и, может быть, они послушают, как плохо я плавал!

Казя выскользнул в коридор. Там он глухо разрыдался.

Это породило у Воана определенные вопросы, но ни один не был достаточно весомым, чтобы выбежать за Казей. За окнами опять сверкнуло. Молния промчалась по небу и скрылась где-то в лесу. Когда огненный зигзаг наконец обрел покой, Воан перевел взгляд на Устьянцеву.