Книга Дубовый Ист, страница 20 – Николай Ободников

— Да. Какой-то шутник оставил в комнате отдыха курицу, креветку и яйцо.

Воан и полицейские посмотрели на запертую дверь. Внешне непримечательную дверь, из-за которой, как выяснилось, нестерпимо смердело.

— О как. Теперь понятно, что за ремонт, — протянул Плодовников.

Устьянцева сцепила пальцы в замок. Она старалась дышать ртом.

Воан тоже сел. Погладил кожаную обивку стула.

— А у вас ученики хозяйничают как у себя дома, верно?

— Зато дома я полная хозяйка. Или полная дура, раз с этим справиться не могу. Давайте, что там у вас.

Воан двинул к ней добытую фотографию. Но положил ее изображением вниз.

— Это вы имели в виду, когда говорили, что в спортзале нас ожидает подделка?

Губы Устьянцевой разомкнулись. На нижней блестела слюна. Глаза впились в изображение, выхватывая детали и поглубже забрасывая их в мозг. Никакого потрясения, как видел Воан. Точнее, потрясение чувствовалось, но оно было строго отмерянным, как плевок из дозатора с жидким мылом.

— Я не знала, что существуют такие снимки, — наконец проговорила Устьянцева.

— Однако вы сказали, что тело в спортзале — розыгрыш. Так что же это?

— Всё не так. Точнее, так, но… По «Дубовому Исту» ходит много всяких мифов. Черное Дерево, загадки леса. Мы в некотором роде циркулируем внутри собственных легенд. Молодость любит играть мышцами, господин Машина. И вот одна из этих мышц. — Она постучала пальцем по фотографии мертвой девушки.

Воан нахмурился, анализируя услышанное. Что она, черт возьми, пытается сказать?

— А откуда вы знаете, что это именно яйцо, омар и курица? — встрял Плодовников.

— Креветка.

— Ну да, креветка, она самая.

— Потому что шутник оставил это.

На стол легла фирменная открытка «Дубового Иста». Красочный пейзаж с приятным тиснением. Воан взял открытку. Полицейские придвинулись, чтобы лучше видеть. Послание было неровным, будто сделанным впопыхах.

«В тебе нет ни одной черты — ты как яйцо.

Ноги твои что весла — ты как креветка.

А в душе ты просто курица.

Найди это, или задохнешься».

Воан отложил открытку. Бросил взгляд на бумаги, раскиданные по столу. Кое-где на полях машинописных документов были пометки. Чернила и почерк вроде бы совпадали. И что из этого следовало? Что директриса сама оставляет себе записки? Думай, Воан, думай.

— Тэк, ладно, госпожа директор. Вернемся к Томе Куколь. Она не участвовала в съемках снафф-муви? Может, как-то иначе этим увлекалась?

— Снафф-муви?

— Это постановочное видео, на котором якобы запечатлена сцена реального убийства или изнасилования.

— Как будто этой дряни и без того мало, — проворчал Плодовников.

— Мало или немало — запросы есть, — заметил Воан. — Это теневая часть кинобизнеса, как порно. Ты смотрел хоть раз порно, Аркадий Семенович?

— Я…

— Можешь не отвечать. Так или иначе ты был потребителем порноиндустрии. Как и любой из присутствующих.

— Боже ты мой. Боже. — Устьянцева с ужасом смотрела на фотографию. К испугу примешалась злость. — Полагаете, на территории «Иста», моего «Иста», кто-то снимает это, а потом продает?

Воан пожал плечами:

— Вот и выясним. Здесь есть фотостудия? Я видел паренька с фотоаппаратом, не говоря уже о том, что у кого-то в крови — болезненное любопытство к трупам, настоящие они или нет.

— Конечно же, есть. Наши дети развиваются всесторонне, господин Машина. Это принцип «Дубового Иста». Или думаете, их хобби ограничивается только видеоиграми и мастурбацией?