Книга Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве, страница 92 – Винсент Носе

Однако эксцентричные выходки не помешали ему занимать важные должности в различных регионах страны, муниципальные и парламентские, в основном от правых. Занимался он, конечно, не столько политикой, сколько искусством. Некоторое время Згарби руководил культурным архивом региона Венето, но его прогулы дошли до таких масштабов, что местное руководство – и это в стране, где обычно закрывают глаза на подобные шалости, – начало на его счет дисциплинарное расследование. Выяснилось, что с июня 1987 по январь 1990 года он полностью провел на работе всего три дня, а в качестве причин отсутствия указывал, например, «необходимость оправиться от похмелья», серьезную «аллергию на брачные обязательства» или, еще лучше, болезнь Карре, которой вообще страдают только собаки. Эти грехи молодости не помешали его приятелю Берлускони назначить Згарби в 2001 году заместителем госсекретаря по культурным вопросам – титул, которым он очень гордился. Через несколько месяцев он был освобожден от должности из-за разногласий с министром культуры по весьма важному вопросу – Згарби оспаривал принцип выставления на продажу памятников культурного наследия.

Со свойственной ему самоуверенностью Згарби высказывал свое мнение об авторстве произведений искусства, тем самым придавая авторитетность атрибуции внезапных находок (так, он заявил, что Юдифь его приятеля Лемме, фигурировавшая на выставке Артемизии в музее Майоля, принадлежит кисти Караваджо). Он и сам обладал большой коллекцией живописи, часть произведений в которой отличалась спорной атрибуцией, что не мешало ему экспонировать их на различных выставках. Вместе с матерью Згарби основал Фонд поддержки искусства.

Когда в 2008 году в Парме открылась ретроспектива Корреджо, бывший заместитель госсекретаря был сильно разгневан тем, что его не пригласили в научный совет и на симпозиум по данному случаю. Он заявил, что «был в шоке», когда увидел в каталоге вышеупомянутую голову Христа, «явную подделку». «Нет никаких следов этой работы до ее появления в Эмилии, – возмущался он и заявлял, что «картина без установленного провенанса не заслуживает места на такой выставке». И приводил последний, якобы убийственный аргумент: «Я собственными глазами видел эту картину в мастерской местного художника, который как раз ее заканчивал». Назвать имя Згарби, однако, отказался, чтобы «не навлечь неприятностей на такого выдающегося мастера».

Витторио Згарби накинулся, в первую очередь, на двух членов научного комитета ретроспективы, Дэвида Эксердьяна (не совсем понятно, почему, ведь Эксердьян не верил в подлинность ни одной, ни другой из спорных версий) и руководительницу оргкомитета, к которой обращался исключительно «Ла Форнари Скьянки», хотя знал ее имя, Лючия. Он даже потребовал ее отстранения от должности по причине «совершения столь грубой ошибки». «Одно из двух: или она знала, что картина поддельная, и тогда она соучастница, или она этого не знала, и тогда она некомпетентна». В действительности она осмелилась заявить журналистам, что «Згарби славится своей несерьезностью». Пойдя еще дальше, она задала вопрос о причинах, по которым Згарби мог оказаться в мастерской фальсификатора, а также о его коллекции «старых мастеров», авторство которых периодически ставилось под сомнение.