Книга Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве, страница 104 – Винсент Носе

Что же такое сообщил следователям Жюль-Франсуа Ферийон, и насколько это была правда? Оказывается, перед допросом его приглашали на встречу с адвокатом, чтобы обсудить будущие показания, но он ответил отказом. По его словам, от него требовалось заявить, что спорные картины принадлежали никому иному, как его собственному отцу. Также он должен был сказать, что его роман полностью вымышленный и написан как основа для сценария фильма, который Джулиано собирался продюссировать с его сыном Матье в главной роли.

Переломным моментом для Ферийона стал, как он утверждает, случайно подслушанный телефонный разговор Джулиано Руффини с Матье, который жил тогда в Новой Зеландии, с крайне неприятными комментариями в адрес его семьи. Ферийон также говорит, что получил два письма с угрозами, которые передал следствию. Вот почему он якобы решил все рассказать – чтобы избавиться от преследований бывшего партнера.

Джулиано Руффини категорически и полностью отвергает перечисленные обвинения, и сам, в свою очередь, обвиняет Ферийона в «шантаже» под видом получения финансирования для фильма. После допроса Ферийон решил уведомить Руффини относительно данных им показаний, и тот, естественно, был в гневе: «Да что на тебя нашло, – написал он, – и откуда ты взял всю эту ложь? Надеюсь, что дело не в деньгах, которые ты так настойчиво у меня вымогаешь последние несколько месяцев; если это так, знай, что на шантаж я не поддаюсь! Все, что ты наговорил, сплошное вранье. Я запрещаю тебе распространять эти грязные (sic) выдумки на мой счет. Я сумею себя защитить законным путем, если ты продолжишь свои нападки, любой клевете есть пределы».

До того они действительно вели переписку относительно оплаты за редактирование сценария по мотивам романаFaussaire(«Фальсификатор»). В письме, отправленном за месяц до допроса Ферийона, Руффини обещал ему аванс. Однако просил подождать, объясняя это тем, что его счета заблокированы из-за налогового расследования.

На момент выхода этой книги под арестом в рамках юридической процедуры находится семь картин, которые указаны далее под именами предполагаемых авторов (в порядке упоминания): Кранах («Венера с вуалью»), последователь Питера Брейгеля («Битва Масленицы и Поста»), Пармиджанино («Святой Иероним»), Соларио («Христос страдающий»), Шонгауэр («Лев», рисунок), Эль Греко («Святой Антоний») и Бронзино («Святой Косма»), – причем большую их часть экспертиза признала поддельными или спорными. И хотя заключения отдельных экспертов можно подвергнуть сомнению, никто не оспаривает тот факт, что другие картины могут оказаться современными копиями. Копиисты, если таковые привлекались, не обязательно знали, какая судьба ждет их работы. Копирование старых мастеров разрешено, если только копия не создается в мошеннических целях, для обмана покупателя. Презумпция невиновности распространяется и на тех, кто продавал эти картины, не отдавая себе отчет, что речь может идти о пастишах. Такие ошибки часто совершаются на арт-рынке, где, как мы уже видели, беспрестанно ведутся споры об атрибуциях.

Джулиано Руффини, настаивающий на своей невиновности, придерживается прежней линии защиты: если некоторые картины или рисунки, которые ему повезло найти, позднее были приписаны великим мастерам, он к этому отношения не имел. Ответственность полностью лежит на экспертах, арт-дилерах и сотрудниках музеев. Он никогда ничего с уверенностью не утверждал, поэтому не понимает, в чем его можно упрекнуть.