Книга Мираж над пустыней, страница 38 – Сергей Журавлев

Разведчики пожали друг другу руки и по одному разошлись под яркими звездами в душной ливанской ночи.

Икар продолжил поддерживать дружеские отношения с Амином Рахбани. Он подчеркнуто уважительно советовался с ним, передавал его детям небольшие подарки. Он бы и жене капитана мог сделать подарок, но у араба это однозначно вызвало бы негативную реакцию. Пусть даже француз ни разу не видел эту женщину, даже на фотографии, но чувство ревности, замешанное на отношении к жене как собственности, оставалось на Востоке в крови мужчин с прежних времен до наших дней. Разведчик находил поводы осторожно выспрашивать о летчиках эскадрильи, знакомился с некоторыми. Поводом для контактов служили обсуждения методов маскировки самолетов на бетонной стоянке, в полевых условиях, на перегонах. Своими наблюдениями он регулярно делился с Разумковым.

Бар отеля «Сан-Джорж» располагался на втором этаже и имел выход на закрытую террасу. С нее открывался прекрасный вид на море. Поздним вечером, когда с залива дует освежающий бриз, особенно приятно не спеша разговаривать с приятелем на свежем воздухе, потягивая из бокала крепкий напиток. В баре собирались, чтобы пообщаться, журналисты, политики, бизнесмены, поэтому двое мужчин, стоящие в стороне и обсуждающие свои дела, не вызывали ни у кого повышенного внимания и интереса.

– На базе служит очень активный начальник службы безопасности, – рассказывал Икар. – Его готовили профессионально. По намекам Рахбани, у него большая сеть осведомителей, в том числе среди летчиков. Я говорил с некоторыми пилотами, по инструкции они обязаны регулярно сообщать о всех новых контактах.

– Получается, план нашего военного коллеги усложняется. Выход на человека, который имеет доступ к самолету, возможен только опосредованно, через хорошо знакомого ему человека?

– Получается, что так. Нужен контакт авторитетного человека. Тем более если подход будет осуществлять иностранец. Кстати, какими языками владеет наш коллега?

– Английский, немного французский. – Оперативник замялся. – Хотя, если честно, английский у него тоже не в совершенстве. Это я наблюдал лично.

– Ливанские летчики в основном владеют французским, английский у них в ограниченном формате.

– Ситуация, – растягивая слово, задумчиво произнес Разумков.

– Запросите Центр, пусть просмотрят базы данных не только на людей, служащих сейчас на авиабазе, но и служивших ранее. По тому списку пилотов, который я передал, тоже пусть посмотрят более широко. Может быть, кто-то из родственников имел контакты с дружественными нам организациями и движениями. Даже пусть экстремистскими, тогда будем выходить под «чужим флагом».

– Хорошо, но и ты, Икар, ищи варианты на месте.

Если с Рахбани отношения складывались довольно дружеские, то с французским летным инструктором они получились изначально напряженными. Ливанец, польщенный вниманием приезжего, словоохотливо рассказывал о своих подчиненных. Эти характеристики и сведения Икар регулярно передавал Разумкову. Ивон не рассматривал Шатриана как лицо, представляющее интерес для советской разведки, но внутренне симпатизировал ему. Правда, и сам не понимал по какой причине. Может, в силу независимости Теодора, может быть, уважал его как профессионала высокого класса и вообще мужественного человека. Как рассказывал Амин, француз был отличным летчиком, принимал участие в боевых действиях в Индокитае. Его всегда ставили первым, когда приходили новые машины. Волевой, бесстрашный пилот сохранял поразительное спокойствие даже в самые критические минуты, а их за карьеру военного летчика случалось немало. Но однажды он переоценил себя, в результате авария и тяжелая травма. Врачи предрекали инвалидность, но Теодор вернулся в авиацию, стал летчиком-инструктором. Теперь лишь изредка он поднимался в небо, обучая новичков. Мираж-3Е он знал прекрасно, был буквально влюблен в эту машину. Его хорошо знали в конструкторском бюро, часто консультировались. Как профессионал, он быстро оценил значение работ Дюваля по созданию систем маскировки самолета, но с советами первым не лез. Благодаря дружбе с Амином его удалось привлечь к обсуждению возможных вариантов. Собственно, базовых вариантов для Ближнего Востока было два. Камуфлированный брезентовый полог или маскировочная сетка. У каждого способа были свои плюсы и минусы. Вот чего не умел Теодор, так это подстраиваться под мнение другого человека, из-за чего между ним и Ивоном часто возникали перепалки на грани ссоры. Ливанец, по-восточному мудрый мужчина, мог сглаживать такие ситуации, но он был с ними не всегда рядом.