Книга Мираж над пустыней, страница 41 – Сергей Журавлев

– Мне кажется, что ты слишком предвзято относишься к своему бывшему сослуживцу, – провоцировал на откровенный разговор ливанца разведчик. – Не может человек состоять из одних недостатков. Наверняка у него есть и положительные стороны.

– Есть, – немного задумавшись, вспомнил Амин. – У него был друг. Они вместе росли с самого детства. Даже любили одну и ту же девушку, но она предпочла приятеля. Они выросли. Хасан стал военным летчиком, а друг – инженером-строителем. Но потом произошла какая-то темная история. Товарищ оказался связанным с радикалами, планировавшими сместить правительство, их разоблачили, и заговорщиков казнили. Бадави заступился за семью друга, вдову оставили в покое. Теперь он этой семье иногда помогает.

Этот жест со стороны такого циника, как бывший майор ВВС, игрок, контрабандист особенно заинтересовал Икара. Основное он услышал.

На очередной встрече с коллегами он поделился полученной информацией.

– Теперь, по-хорошему, все это надо проверить, – подвел он итог своего рассказа. – За объектом требуется установить плотное наблюдение, посмотреть, с кем встречается, как себя ведет.

– Зачем попусту тратить время? – Хомяков был настроен действовать решительно. – Это именно тот человек, который за хорошие деньги найдет нам среди летчиков того, кто сможет осуществить план «Алмаз». Чего тянуть?

Разумков только пожал плечами. Руководит операцией подполковник военной разведки, значит, принимать окончательное решение и отвечать придется ему.

– Получается, я свою часть работы выполнил? – с вызовом поинтересовался Икар. – Могу возвращаться во Францию, по работе я тоже все выяснил?

– Да, – легко согласился Хомяков. – Дальше мы справимся без тебя. Благодарю за службу. Кто ты у нас по званию?

– Старший лейтенант, – подсказал Разумков.

– Значит, будь здоров, капитан. – Рука у Александра Васильевича была крепкая.

Икар удивился, но поправлять сослуживца не стал. Решил, что у того свои резоны прибавить ему еще по звездочке на погон. Они сухо распрощались и разошлись. На следующий день Дюваль попрощался и с новыми знакомыми на авиабазе, не забыл сделать на прощание небольшие подарки и на следующее утро улетел в Париж.

Все время полета он раздумывал, по кому из женщин он в большей мере соскучился. В Ливане ему было как-то не до этого, а теперь эти мысли навалились на него с особой силой. Но прийти к какому-то конкретному выводу так и не смог. Обе были для него дороги и, главное, желанны. Ни от одной он не собирался отказываться.

«Ну значит, так тому и быть. Время покажет», – сделал Ирек для себя вывод уже на подлете к Орли. Во внутреннем кармане пиджака у него лежали две коробочки. Одна – для жены. В ней серебряный перстень с крупным агатом. Это в комплект к любимым серьгам Анет, тоже серебряным с агатами. Перстень был ручной работы, с замысловатым восточным узором. Жена любила такие вещи. Она их называла «вульгарными», по первому смыслу слова. «Вульгарис» в переводе с латыни означало «народный». В другой коробочке лежал золотой кулон с рубином для Луизы. Она не очень жаловала украшения, но Ивон надеялся, что его подарок придется ей по вкусу. Кроваво-красный камень так и притягивал взгляд. Этот камень на Востоке считался символом принадлежности к высшей власти. Это должно польстить мадам Шенье, директору успешной фирмы «Армейский текстиль».