Книга Я отменяю казнь, страница 11 – Валерия Войнова

— Сны — это просто отражение наших страхов, Рейнар, — я сорвала лист с куста шиповника и медленно растерла его в пальцах. — Вы боитесь ответственности перед свадьбой? Или того, что ввязались во что-то... слишком сложное для вас?

Он вздрогнул, его зрачки расширились.

— Вы... о чем вы?

— О политике, конечно, — я улыбнулась одними губами. — Времена сейчас неспокойные. Мой вам совет: если мучают кошмары, пейте на ночь мяту. И не делайте глупостей, о которых придется жалеть наяву.

Он сник, плечи опустились. Он ждал отменя поддержки или понимания, а получил вежливый совет попить травки.

— Вы правы, — прошептал он. — Нужно быть… осторожнее. Я… я постараюсь.

— Вот и славно. Пойдемте обратно. Матушка начнет волноваться, что мы обсуждаем что-то неприличное. А нам ведь не нужны лишние слухи, правда?

Я взяла его под руку и повела обратно к дому. Я вела его уверенно. Урок, полученный утром, был усвоен. Никаких лишних эмоций. Только расчет. Только контроль.

Струны и смех

Запах был первым. Терпкий, густой аромат вишневого табака и старой кожи. Запах безопасности.

Я снова была маленькой. Мне шесть, Тиану — четыре. Мы сидели на толстом шерстяном ковре в кабинете деда, и солнечные лучи, падающие сквозь витражное окно, раскрашивали наши руки в синий и золотой.

Дедушка, граф Виктор Вессант, сидел в своем огромном кресле. Он не был тем суровым политиком, которого боялся Совет. Не выглядел ни больным, ни старым, каким я его запомнила перед смертью. Он был огромным и надежным, как скала.

— Смотри, Лиада, — его голос был тихим, заговорщицким. — Тиан — ломает. А ты — направляешь.

Тиан, раскрасневшийся от усердия, пытался сломать сухую ветку, которую притащил из сада. Он пыхтел, на его ладошках вспыхивали искорки — его стихия Огня просилась наружу, грубая и нетерпеливая. Ветка треснула, опаленная, и Тиан победно взвизгнул.

— Сила, — кивнул дед. — Это хорошо. Сила нужна, чтобы строить стены и жечь врагов.

Затем он повернулся ко мне.

— А теперь ты.

Он положил на стол перед собой горсть рассыпанных стеклянных шариков. Хаос. Никакого порядка.

— Сложи из них башню, — попросил он.

Я потянулась руками, но шарики раскатывались. Они были гладкими, скользкими. Я злилась.

— Не руками, — мягко остановил меня дед. Он накрыл мою ладонь своей — сухой и горячей. — Руки — это для грубой работы. Смотри глазами. Но не на стекло. Смотри на то, чтомеждуними.

Я замерла. Я смотрела. И вдруг солнечный свет в комнате изменился. Я увидела не шарики, а тонкие, дрожащие линии, связывающие их с поверхностью стола. Натяжение. Гравитация. Невидимая сетка, которая держала мир в равновесии.

В одном месте сетка провисала. Там была крошечная, незаметная глазу ямка в столешнице.

— Видишь? — шепнул дед. — Мир хочет, чтобы они скатились туда. Не спорь с миром. Просто покажи ему путь.

Я не двигала шарики. Я просто…пожелала. Я дернула за ту самую, провисшую струну в пространстве.

И шарики, один за другим, послушно, словно живые, покатились в центр, собираясь в идеальную пирамидку. Сами. Без касания.

— Это магия, деда? — прошептала я, потрясенная.

— Это Интенция, — он улыбнулся, и морщинки вокруг его глаз собрались в добрую сетку. — Власть над вероятностью. Пока другие тратят силы, чтобы ломать ветки, мы ищем точку опоры. Одного касания достаточно, чтобы обрушитьлавину, Лиада. Или остановить её. Главное — видеть струну.