Книга Я отменяю казнь, страница 10 – Валерия Войнова

Рейнар Тарелл смотрел на свое отражение в зеркале и ненавидел его.

Из зеркала на него глядел красивый молодой мужчина. Безупречный. Испуганный до дрожи в коленях.

Десять минут назад он выгнал камердинера, потому что тот слишком громко уронил щетку для волос. Звук удара о паркет напомнил ему сухой стук табуретки, выбитой из-под ног повешенной. Или захлопывающейся крышки гроба.

— Этого не было, — прошептал он, вцепившись побелевшими пальцами в край мраморной раковины. — Этого не было. Я проснулся. Это просто дурной сон.

Но он знал, что врет.

Он помнил.

Он помнил холодное, сырое утро на площади. Помнил, как стоял в толпе «приближенных», стараясь не встречаться глазами с девушкой на эшафоте. Помнил, как кто-то из толпы шепнул ему на ухо: «Всё будет хорошо, Тарелл. Вы сделали правильный выбор. Род не пострадает».

Род не пострадал. Пострадала только Лиада. А потом, через месяц, когда он стал не нужен, пришли и за ним. Потому что использованные инструменты выбрасывают. Или ломают.

Он плеснул в лицо ледяной водой, пытаясь смыть этот морок.

Сегодня он должен ехать к Вессантам. Улыбаться. Целовать руку той, которую он продал.

— Я всё исправлю, — сказал он отражению. Голос сорвался. — В этот раз я буду умнее. Я буду осторожнее.

Но руки предательски дрожали. Он боялся не Лиаду. Он боялся тех, кто присылал ему письма с инструкциями. Тех, кто сейчас, в этом вернувшемся времени, снова начнет свою игру, дергая его за ниточки, как марионетку.

Лиада

К полудню дом Вессантов принял парадный вид.

Я стояла у окна, наблюдая, как карета с гербом Тарелловвъезжает во двор. Серебряная виверна на синем поле. В прошлой жизни я думала, что это символ защиты. Теперь я знала: виверны жрут своих, если голодны.

Рейнар вышел из кареты. Внешне он был идеален. Светлый камзол, модная укладка.

Но я видела другое. Я видела, как он на секунду замер перед дверью, словно собираясь с духом перед прыжком в ледяную воду.

Он боялся. И этот страх был моим лучшим оружием.

Мы встретились в холле. Родители изображали радушие, я — покорность.

— Лиада, вы ослепительны, — произнес он, склоняясь над моей рукой. Губы у него были холодные и сухие, как бумага.

— Вы тоже в добром здравии, Рейнар, — ответила я.

Он вздрогнул. Едва заметно, но моя рука все еще была в его ладони, и я почувствовала этот спазм мышц. Он искал в моем голосе обвинение, но не нашел его. Пока.

— Лиада… не окажете ли мне честь прогуляться в саду? Мне нужно… обсудить детали предстоящего торжества.

Ложь. Ему нужно было убедиться, что я ничего не знаю о готовящемся предательстве.

Мы вышли на гравийную дорожку. Как только мы скрылись за высокой живой изгородью, маска Рейнара треснула.

— Вы… хорошо себя чувствуете? — спросил он, глядя куда-то мимо моего плеча.

— Прекрасно. А почему вы спрашиваете?

— Вы кажетесь… изменившейся.

Я остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. В прошлой жизни я бы начала щебетать, успокаивая его. Сейчас я молчала. Пауза — великое оружие.

Рейнар не выдержал первым.

— Мне снились дурные сны, — выпалил он, и голос его надломился. — О нас. О… будущем.

— Сны — это всего лишь сны, Рейнар, — мягко сказала я. — Или вы верите в предзнаменования?

Он побледнел.

— Иногда сны бывают вещими. Я видел… страшное.

«Конечно, тебе снятся кошмары», — подумала я холодно. — «Ты ведь влез в заговор против короны и моего отца. Ты боишься, что твои новые хозяева используют тебя и выкинут».