Книга Я отменяю казнь, страница 12 – Валерия Войнова

Тиан засмеялся, сгребая мои шарики, и этот смех был таким чистым, таким живым…

…Пробуждение было страшным.

Смех оборвался, сменившись давящей, ватной тишиной спальни. Я резко села, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Темнота комнаты казалась враждебной.

И тут меня накрыло.

Слезы хлынули не из глаз — они хлынули из души. Я зажала рот ладонями, чтобы не завыть в голос. Этот сон… он был слишком ярким. Слишком живым. Контраст между солнечным теплом кабинета и могильным холодом моей памяти — памяти о плахе, о предательстве, о сырой камере — разорвал меня изнутри.

Я плакала, раскачиваясь на кровати. Плакала о дедушке, который пытался передать мне оружие, а я была слишком глупа, чтобы понять. Плакала о себе той, прежней, наивной, которой больше нет.

И вдруг сквозь рыдания меня пронзила ледяная мысль.

Тиан.

В той жизни, когда нас арестовали, его не было дома. Он был на охоте. Я не видела его. Я умерла, не зная, что с ним стало. Но я знала, как работают жернова власти. Если рубят лес — щепки летят. Если уничтожают Графа за измену, наследника не оставляют в живых. Враг — тот безликий кукловод, что стоял за спиной Рейнара, — не оставил бы свидетеля.

Он мертв. В моей памяти он мертв.

А здесь? Сейчас?

Паника, иррациональная и дикая, подбросила меня с кровати. Я должна увидеть его. Сейчас же. Мне нужно было убедиться, что он дышит, что он теплый, что сон про смеющегося мальчика — не просто эхо утраченного.

Пока все спят

Я не стала звать Рену. Накинула халат прямо на ночную рубашку, сунула ноги в холодные туфли. Руки дрожали, и я никак не могла завязать пояс.

Коридор встретил меня предутренним сумраком и сквозняком. Дом спал. Старые половицы скрипели под ногами, и каждый звук казался мне выстрелом.

Я почти бежала к западному крылу, где была комната брата. В голове билась одна мысль:«Только бы он был там. Только бы не пустая постель». Логика говорила мне, что сейчас ночь, что ареста еще не было, что он должен спать. Но страх не слушает логику.

Дверь его комнаты была приоткрыта — вечная привычка Тиана, он ненавидел замкнутые пространства.

Я толкнула створку и замерла на пороге, вцепившись в косяк.

В комнате пахло оружейным маслом, яблоками и мальчишеским сном. На полу валялись сапоги, на столе — гора учебников по тактике,которые он так не любил читать.

И он был там.

Тиан спал, разметавшись на кровати, сбив одеяло на пол — ему всегда было жарко, его магия Огня грела его изнутри даже во сне.

У меня подогнулись колени. Я прислонилась к стене и сползла вниз, чувствуя, как по щекам снова текут слезы, но теперь это были слезы облегчения.

Он был жив. Он был здесь. Семнадцатилетний, нескладный, с торчащими вихрами — совсем не тот малыш из сна, но и не тот призрак, которого я оплакивала в камере.

Я смотрела на его грудь, которая мерно вздымалась и опускалась. Вдох-выдох. Самый прекрасный ритм на свете.

Мы так отдалились за эти годы. Я — со своими балами и мечтами о Рейнаре, он — со своими тренировками и мечтами о гвардии. Мы стали чужими, живущими под одной крышей.

«Дура, — подумала я зло. — Какая же я была дура. Я думала о кружевах, пока вокруг нас сжималась петля. И я даже не попрощалась с тобой тогда».

Я встала и тихо, стараясь не скрипнуть полом, подошла к кровати. Подняла одеяло и укрыла его.