Книга Я отменяю казнь, страница 8 – Валерия Войнова

Я отпустила её руки.

— Умойся. И иди работай.

Когда Рена ушла, я развернулась к стене лицом и прижалась лбом к холодной стене.

«Соберись, — приказала себе. — Слезами и бестолковыми выпадами тебе не остаться в живых. Тебе нужны ресурсы. Тебе нужна власть. И ты пойдешь и возьмешь их. Прямо сейчас».

Я расправила плечи, натянула на лицо маску идеального спокойствия и направилась в столовую.

___

Столовая встретила меня привычным звоном серебра о фарфор и запахом, который я буду узнавать даже в аду: смесь дорогого кофе, сдобы и лимонной полироли для мебели. В доме Вессантов завтрак был не приемом пищи, а ритуалом проверки боеготовности перед лицом нового дня.

Я вошла ровно в ту секунду, когда напольные часы начали бить восемь. В прошлой жизни я бы входила, вжав голову в плечи. Сейчас я просто вошла.

— Доброе утро.

Бабушка, леди Магда, сидела во главе стола, прямая, как жердь. Она кивнула мне, не прерывая изучения накрахмаленной салфетки — искала пятна. Не найдет. Слуги боятся её больше, чем гнева богов.

Мать сидела справа. Идеальная прическа, идеальная осанка, идеально отсутствующее выражение лица. Онауже мысленно рассаживала гостей на грядущей свадьбе.

Отец читал газету, отгородившись ею, как щитом.

Я села на свое место. Странно. Я смотрела на них и видела не семью, а… фигуры на доске. Ладья, слон, пешка, король. Они не знали, что я умерла. Они даже не знали, что через шесть недель этот дом превратится в руины. Для них сегодня — просто вторник.

— Лиада, — голос бабушки прозвучал как треск сухой ветки. — Ты сегодня… другая.

Я подняла взгляд от тарелки.

— Я просто выспалась, бабушка.

— Хм. Меньше сутулишься. Взгляд прямой. Это полезно. Рейнар Тарелл ценит стать в женщинах.

«Рейнар Тарелл ценит только собственную шкуру», — хотелось сказать мне, но я вежливо улыбнулась.

— Надеюсь, он оценит не только это.

— Кстати, о Тареллах, — отец сложил газету. Этот жест всегда означал переход от созерцания мира к управлению им. — И о тебе, Лиада.

Мать наконец повернула голову.

— Что-то случилось?

— Дочь сегодня утром удивила меня. — Отец посмотрел на меня поверх очков. В его взгляде не было тепла, но был интерес — тот самый, с которым он обычно разглядывал годовые отчеты. — Она попросила разрешения пройти стажировку в дворцовой канцелярии. В артефакторском отделе.

Звон вилки брата о тарелку прозвучал как выстрел. Тиан поперхнулся. Мать замерла с чашкой у рта.

— Что? — переспросила мать, словно отец сказал непристойность на храмовом языке. — Канцелярия? Работать? Арен, это шутка?

— Никаких шуток. Лиада считает, что её образование пропадает зря, и хочет быть полезной роду не только… пассивным ожиданием брака.

— Это неприлично, — отрезала бабушка. — Графская дочь — и пыльные бумаги? Что скажут люди?

— Люди скажут то, что мы им велим, — парировал отец. — Сейчас модно быть… просвещенными.

Мать посмотрела на меня. В её глазах я читала сложную калькуляцию: сколько репутационных очков это отнимет у семьи и сколько может принести лично ей.

— Зачем тебе это, Лиада? — спросила она холодно. — Тебе скучно вышивать?

— Я слышала, в Совете шепчутся о запрете на ввоз кристаллов из Южных пределов.

Отец не восхитился. Он медленно отложил вилку, снял очки и посмотрел на меня тяжелым, немигающим взглядом. В столовой повисла тишина, от которой захотелось спрятаться под стол.