Книга Она любила звезды, страница 156 – Галина Погорелова

За порогом переминался Эман.

— Забери ее! Отправь в Шату!

Прокричал ему Инрай, вернувшись вглубь кельи.

Эман уже взял ее под локоть, но она все еще смотрела на спину своего палача. Сама того не поняв, прошептала ненужное «спасибо», которое никто не расслышал. И без помощи не ушла: Эману пришлось потянуть ее за рукав.

Произошедшее в келье занимало мысли, отчего часть пути выпала из ее памяти. Ариса все равно нервничала и не находила объяснений такому поступку.

Вероятность милосердия была столь ничтожна, что поверить в нее не получалось, и во всем чудился подвох.

А вдруг ее сейчас попросту убьют? Чужими руками… Но Эман продолжал молча вести ее под локоть, и угрозы в нем она не замечала. Вскоре перед ними раскрылось южное крыло квадратного храма. Лестница вела вниз, к внутренним переходам, от которых тянуло плесенью. Нетипичный для условий пустыни запах окончательно вывел ее из ступора.

Ариса мотнула головой, машинально запустив работу анализа на полную.

Ее действительно отпускали!

— Быстрее, – осмелев, поторопила она Эмана, но пройти незамеченными у них не вышло.

На четвертом пролете шестеро молодых сатариши и трое паломников неожиданно пересекли им путь. И тут же узнали ее: не задержали, но после этого она уже поняла – не успеет.

Когда они вошли на конюшенный двор, там было тихо. Только на то, чтобы подготовить экипаж, даже оседлать длянее кобылу, времени не хватило.

— Остановись, – прозвучало позади.

Она ни разу не видела вблизи этого человека, не слышала его голоса – сухого, колючего, – но владельца опознала.

Странствующий сатариши – служитель Пресветлой.

— Остановись, дитя… – окликнул ее он, выйдя на свет. – Мы так долго ждали этой встречи.

Укрывшись за россыпью валунов, Иссай натягивал на себя желто-белый наряд, состоящий из рубахи, штанов и накидки с глубоким капюшоном. Ткань пропахла чужим потом, кое-где испачкалась, на ней зияли прорехи, но это было только к лучшему.

План сформировался быстро: войти в Йамир вместе с паломниками, чьи группы стекались сюда со всей пустыни. Так что выделяться из толпы ему было нельзя.

Его люди уже достали для него, Кеймара, Дагиса и еще десятерых телохранителей нужную одежду, скрутив нескольких путников. И пусть Кеймар был категорически против подобного решения, возражать ему Иссай не позволил.

Всем нутром он чувствовал: нужно спешить.

Город держали под контролем не просто так, и реки верующих, тянущиеся к его стенам, тоже были не случайны. Сегодня, вероятно, на закате, в самый благостный час хатрианства, ожидалось что-то важное. Что-то, что коснется Арисы…

Закончив одеваться, Иссай наклонился к желто-коричневой земле, зачерпнул пыльную горсть и размазал по лицу. Впрочем, его образ и так был близок к правде: семь дней в седле, боль в ребрах, редкие минуты отдыха и дикая вымотанность отразились на внешности. Он походил на паломника: усталого, худощавого; глаза же, горящие от подавленных эмоций, дополняли образ, делая фанатичным – идеальным.

Путь от Эхры до Йамира дался ему нелегко.

Это направление считалось одним из самых труднопроходимых по всему Ахмерату. При протяженности в триста пятьдесят километров, на дорогу без спешки уходило не меньше пятнадцати дней. Все из-за ландшафта, изъеденного десятками каньонов – остатками древнего русла когда-то начинавшейся здесь реки.