Книга Она любила звезды, страница 159 – Галина Погорелова

Иссай знал, что она там.

Не увидел сразу, но знал – все взгляды были обращены именно к этому месту. Но им пришлось пересечь всю площадь, выйдя едва ли не к краю толпы, чтобы он наконец-то сумел ее рассмотреть.

Ариса действительно была на ступенях.

Живая!

В чужой, как и он, одежде: желтой, не по размеру. С покрытым белой вуалью лицом, но он узнал бы ее среди тысяч: по изгибу шеи, по линии плеч, по тому, как она держала перед собой крепко сжатые руки.

Вынудив себя не смотреть, Иссай опустил взгляд к земле. Сжал челюсти так сильно, что боль прострелила в виски.

Этот урод поставил его женщину на колени!

Одну!

Гнев, до того ему неизвестный, подкатил к горлу. Желание такое яркое, слепящее, что он прекратил дышать.

Желание сжечь Йамир!!!

Стереть храм, город и эту толпу в пепел. Разрушить до основания, и уничтожить каждого, кто посмел коснуться, унизить, выставить ее перед этими глазами, руками, их проклятой богиней.

И если бы ему сейчас сказали,что достаточно одного слова – Иссай произнес бы его криком. Словно надев чужую одежду, стал бы фанатиком.

Только фанатиком не веры… Смерти.

Способность дышать вернулась к нему через минуту. Гнев не угас, но Иссай сумел его подавить, не позволив себе наломать дров.

Собравшись, он опять посмотрел вперед, с холодной оценкой. Мимолетно на Арису – главное, что она была жива и, раз могла держать спину прямо, невредима. В ее позе не считывалась боль, лишь напряжение и страх.

Пока что ее не тронули…

Оторвав от нее взгляд, Иссай принялся изучать обстановку. И то, что бросалось в глаза, никак не вязалось с тем, на что они рассчитывали.

Ситуация в храме разворачивалась по непредвиденному сценарию. Он еще не понимал, как именно обстоятельства сложились таким образом, но подмечал несостыковки. И первая, наиболее важная, – расстановка сил оказалась другой – непредсказуемой.

Вопреки его ожиданиям, происходящим управлял не младший Банахар, даже не саттхар Йамира, державшийся в тени центральной арки.

Власть целиком и полностью принадлежала одному человеку – фанатику. Тому странствующему сатариши, который однажды уже перешел ему дорогу в поездке по Ахмерату.

Сейчас у Иссая появилась возможность во второй раз рассмотреть этого человека. Впервые они пересеклись в поселении близ Катмы, куда он тогда не взял с собой Арису. Тот разговор между ними был коротким: всего-то приветствие, пара дежурных фраз, но и от него осталось вязкое послевкусие. Теперь же, под светом закатного солнца, его образ сложился полностью.

Подобных не сгибали годы. Жилистый, сухой, словно высеченный из горного камня, сатариши возвышался на ступенях с традиционным посохом в качестве опоры. Лицо его, испещренное морщинами, отражало решимость, а необычные для юга ярко-голубые глаза цепко осматривали паству. И в них не было жестокости ради жестокости.

Этот человек свято верил в то, что делал. Верил непоколебимо, чем и дышал.

Может, он и не отличался образованностью, но внимание людей удерживал искусно, без хитроумной риторики, скорее, с природной способностью говорить так, будто за ним стояла сама истина. Начав негромкую речь, старик обращался к присутствующим рублеными фразами. Однако ему верили, и творимое им принимали за норму.

Иначе как объяснить то, что двое хозяев этого города остались не у дел?