Книга Она любила звезды, страница 151 – Галина Погорелова

Но по тону и невербальным маркерам она поняла: сказать он собирался другое. И поднявшись, к ее разочарованию, направился не к выходу, а к единственному окну.

— Да, радуешь. Вот только этого мало.

Подавив рефлекторное желание сжать кисти в кулаки, она не шевельнулась.

— Недостаточно, Ариса... Иди сюда.

Поднявшись и выбрав место слева от него, Ариса облокотилась на каменный подоконник.

— Я слушаю.

— Смотри, – он указал вниз, под стены храма.

На этот раз спокойствие далось с трудом, через всплеск в работе анализа.

Пусть слух не улавливал лишних звуков, под храмом было людно. На площади застыла толпа: в одеяниях, лицах, безмолвных молитвах она узнала тех паломников… и странствующего сатариши – фанатика. Он тоже находился среди них.

Но когда Инрай коснулся ее поясницы, проведя рукой вверх, к шее, сдержать реакцию ей уже не удалось.

Ариса поежилась. Он же, даже если и заметил, внимания не заострил.

— Завтра. На закате...

Его голос опустился до шепота, приобретая фанатичные нотки. Ее же предательски охрип:

— Что? Что будет на закате?

— Мы вознесем к Хатре наше слово.

— Там? С ними?

— Да, моя дорогая. Мы будем молиться пред ликом богини, – поцеловав ее в затылок, Инрай направился к двери. – Молиться за тебя…

У нее оставалось четыре секунды на принятие решения – время, за которое Инрай дойдет до двери и бросит ее одну. Не успев сформировать стратегию для разговора, Ариса выбрала действие вместо тишины.

— Инрай…

Отпускать его сейчас было нельзя. Не с новыми переменными в виде толпы, особенно того странствующего сатариши. Ведь и взгляда на него оказалось достаточно, чтобы понять – этот фанатик пришел сюда не ради молитвы… ради крови.

— Подожди.

Инрай уже стоял у высокой каменной арки, за которой скрывался выход. Но не оборвал ее: ждал продолжения.

Учитывая, что прямая инициатива к общению исходила от нее крайне редко, такие моменты давали ей преимущество. Он хотел ее тела, но еще больше ее внимания: искреннего, открытого.

— Сегодня благостное утро… – добавив едва заметную улыбку, Ариса указала на молельные коврики. – Я по-прежнему чувствую присутствие богини…

В воздухе витали пылинки, и, поведя рукой, она поднесла ладонь под лучи солнца. А дождавшись правильной реакции от своего собеседника, озвучила главное:

— Останься.

Но и следовало сразу же нивелировать любой намек на физическую близость, чтобы он не расценил подобное как приглашение.

— Поговори со мной, и потом я продолжу молитву.

Невербальные маркеры выдали в нем заинтересованность, даже радость.

— Хорошо, – сцепив руки в замок, Инрай вернулся на молельный коврик, кивнув ей. – Садись. О чем ты собиралась поговорить?

— О нас. И о тебе.

Впредь каждая следующая фраза должна была быть безопаснее предыдущей.

Разрушить хрупкий контроль ее собеседника слишком просто. Стоило лишь поставить под сомнение его действия, указать на ошибки, вменить вину, и его выдержка рассыплется. С ним подобное исключалось: никаких обвинений, критики, никаких «но» в середине фраз.

И никакой лести – она подошла бы классическому нарциссу, но Инрай не был таковым.

При всем своем стремлении к возвышению, вера и склонность к самобичеванию служили ему заземлением, делая его еще более противоречивым.

— Я ценю твою заботу, – осторожно начала Ариса, опустившись напротив. – То, как ты проходишь со мной через это: здесь, в молитвах, я обретаю покой.