Книга Она любила звезды, страница 150 – Галина Погорелова

Тот не давал гарантий.

Единственный путь к свободе был сложным и непредсказуемым: вылечить своего похитителя. Добиться его милосердия, его добровольного отказа от нее: что само по себе звучало безумно.

Где Инрай и где милосердие?

Да и обычное зрение упрямо не замечало в нем человека, а страх подталкивал к протесту. Но анализ убеждал рискнуть.

Ариса выбрала последнее. И уже на второй день дороги начала планомерно обследовать его так, как обследуют пациента. Больного, способного сотворить с ней что угодно, но пока что не причинившего боли.

В этом заключалась ее первая крошечная победа. Настоящая и выстраданная. Ведь многим ли «врачам» приходилось лечить объект, зацикленный на них самих?

Она по-прежнему оставалась для него триггером. Опасным – но одновременно выгодным. Анализ показывал и преимущества такой одержимости в текущей ситуации: если правильно направить этот порок, его можно сломать. Вылечить навсегда.

Но легко ей не было, несмотря на постоянную работу нейрошунтов и багаж знаний в голове. К тому же первый диагноз не нашел подтверждения.

Инрай не был социопатом, как ей казалось раньше. Но его поведение складывалось в сложную структуру.

Анализ упорно выводил к одному – человеку с выраженным нарциссизмом. С обсессивно-религиозным расстройством личности, осложненным посттравматическим синдромом и элементами садомазохистического спектра – эпизодами «моральной паранойи».

С одной стороны, ее пациентеще не утратилсовести. С другой, в нем практически отсутствовала эмпатия, а ее остатки проявлялись извращенно – через самобичевание, фанатизм. И пример того, как Инрай три часа отмаливал убийство Йахана, впадая то в жар, то в дрожь, подкрепил выводы.

Внутри него преобладали четыре чувства: боль, вина, стыд и страх потери контроля.

Он не понимал людей. Он осознавал себя через них.

И его «любовь» к ней была вовсе не любовью – отчаянной попыткой исцелиться самому.

Все в нем подчинялось контролю, держалось на трех китах: ритуал, порядок, вера. Но стоило в этой системе появиться изъяну, и на ее смену приходило насилие. Острый психоз...

— Ариса…

Оборвав ветку анализа, она вновь открыла глаза и посмотрела вперед.

— Да.

— Ты заметила это? Присутствие богини? – негромко спросил Инрай.

— Она коснулась моей щеки. Солнцем…

Переигрывать в реакциях было нельзя. Использовать сложные словесные конструкции с двойными смыслами – тоже. Но ее ответ ему понравился.

Протянув к ней раскрытую ладонь, Инрай улыбнулся:

— Дай мне руку.

И она угодливо подалась навстречу: не дрогнула, когда ее кисть утонула в мертвой хватке.

Почти сразу он сменил захват, удержав за кончики пальцев. Его большой палец заскользил вдоль выпирающих костяшек, постепенно надавливая сильнее. А темный взгляд, в котором угадывалась скрытая похоть, не отпускал губ.

— Хочешь, я останусь с тобой?

Прямой отказ отпадал, как и демонстрация фальши. Подобное могло сбить его внутренние предохранители.

До этого дня Инрай еще сдерживал обещание: не трогал ее. Не трогал лишь потому, что она действовала в системе заданных координат, принимала участие в своем «исцелении». Но это не означало, что он ее не хотел.

— Я продолжу молитву, – вместо «нет» тихо выговорила Ариса.

— А завтрак?

— Пост пойдет мне на пользу.

— Правильно, – он еще раз провел пальцами по ее руке, наконец отпустив. – Ты меня радуешь...