Онлайн книга «Год черной тыквы»
|
Когда он вошёл в горницу, то я хотела и обнять его, и пристрелить, о чём и уведомила. Но теперь мои чувства словно иссохли, застыли, погасли. Я бы предпочла сейчас убраться из чужого дома, от ставшего чужим мне человека. Я хотела к маме, обнять её, вдохнуть аромат сдобы, а потом выйти на задний двор нашей избы, сжать в руках арбалет и расстрелять парочку тыквенных чучел. – Нам пора, – поднялась я с кресла, оборвав на полуслове очередной рассказ отца, которого словно прорвало. Будто в нас он увидел возможность облегчить свою душу. Но мы не для того сюда пришли. – Это всё уже не имеет значения. Главное мы выяснили. – Йонса… – позвал Казимир, тоже вскакивая. – Что же это я. Утомил тебя разговорами. Но, быть может, ты побудешь ещё? Отобедаем вместе? Я кисло улыбнулась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – В этом доме полно народу, кто составит тебе компанию, отец. Ефросинья, Ярик и ещё пара десятков каких-нибудь твоих детей. – Йонса, что же ты так… – Хватит. Не могу больше. Ворот демоновой сорочки, надетой под сарафан, будто затянулся, мешая дышать. Графин выпал из моих ослабевших рук, разлетевшись на осколки. Лило тут же оказался рядом. – Ты опять побледнела! – в его голосе слышалась тревога. – Йони, тебе плохо? Перед глазами заплясали красно-чёрные точки. – Это всё Хейм, – засуетился отец, пытаясь взять меня за руку. – Дочка, зря ты приехала сюда. Тебе нужно скорее вернуться обратно, пока ещё можешь. – Сударь, – в дверь просунулась белокурая сенная девка. – Вам что-нибудь требуется? Убрать осколки? Я теснее прижалась к Лило: – Мне нужно на воздух. Уведи меня отсюда. Он оттеснил плечом отца и подхватил меня на руки. Под подошвами сапог хрустели осколки, отец прикрикнул на девицу, чтоб убиралась с дороги, Горын придержал дверь, потом вызвался искать свободную кибитку. – Йонса! – Отец следовал по пятам за Лило, пока тот нёс меня через яблоневый сад. – Йони, уезжай отсюда, прошу. – Да знаю! Уеду! – Я вдыхала воздух полной грудью, но не могла надышаться. Внутри меня словно пекло разбушевалось. – Вот и славно. И брось ты всё это. Не лезь в дела тёмные. Мужики сами разберутся. А ты живи своей жизнью. Маме помогай рогалики печь, они ведь у неё лучшие в Городе. – Лучшие. – Вот и я говорю. А людей, что я называл, стороной обходи, если кто из них жив ещё да здравствует. Да и к Чеславу особо не льни. – А он-то тебе чем насолил? – возмутилась я, преодолевая дурноту. – Дядя Чеслав нам после твоего побега помог шибко. Я даже не знаю, где бы мы с мамой сейчас были без его поддержки. Рядом с нами остановилась кибитка, Горын распахнул дверцу, а Лило стал помогать мне забраться внутрь. – Так-то оно так. Хоть в прошлом он и не при делах был, но знавал многое из того, что делается, так что вполне мог новым головой стать. – Тихон Кузьмич голова у нас. – Да я не про то. Свято место пусто не бывает, понимаешь. – Может, и не бывает, но уж точно это не дядя Чеслав! Не знаешь – не надо обвинять человека почём зря! Наобвинялись уже. То одного в яму скинули, то на второго наговаривают. Иди вон, детей своих воспитывай, а в остальном мы теперь сами разберёмся. – Как скажешь, Йони, как скажешь. Береги себя, милая. – И ты… Тоже береги себя. Лило захлопнул дверцу, а я ещё долго смотрела в заднее оконце кибитки, провожая фигуру отца, замершую посреди тракта. |