Книга Год черной тыквы, страница 113 – Валерия Шаталова, Дарья Урбанская

– Чем могу помочь, судары… а, это ты! – по голосу я узнала Лило, хотя в глазах ещё мелькали черные пятна. – Чего ты здесь? За покупками или случилось что?

Он перешёл на шёпот, и я наконец разглядела его силуэт. После открытия, совершённого вчерашней ночью, я еле дождалась утра, чтобы сообщить новость Лило. Дома я его, впрочем, не застала – он, как назло, сегодня работал в лавке у Пахома.

– Случилось. Ты можешь ненадолго выйти? Хочу кое-что важное обсудить, но не здесь.

Лило воровато оглянулся, но затем кивнул.

– Идём, если срочно. Но недолго, а то Пахом меня с потрохами расплавит и сожрёт, похлеще брюхополза.

В переулке людей почти не было, так что мы отошли пару шагов от входа в избу, и, не в силах более сдерживаться, я выпалила:

– Я знаю, кто вместе с моим отцом разбирал старый йотунский схрон!

– Ого! – оживился Лило. – Удалось что-то выяснить? Из тех книг, на которых мы?..

Он замолчал и выразительно подвигал бровями вверх-вниз.

– Дурак, – усмехнулась я. – Да, повезло найти рукописные пометки на одной из страниц. И затем повезло ещё больше – я узнала почерк.

– И это?.. – Лило картинно всплеснул руками. – Ну же, не томи, о лучшая на Хейме… э-э-э… сыскарица? Сыскариха? Как вообще правильно назвать девушку-сыскаря?

– Никак. Девицам таких важных дел не доверяют. А в артефактах из того схрона копался твой нынешний хозяин – Сидоркин.

– Кто? Пахом?! Да зачем ему, это ж не одежда какая… О-о-о! – Лицо Лило наконец озарилось пониманием. – Барятин же писал, что до Хейма Сидоркин был из артели артефакторов.

– Вот! – довольно кивнула я. – А раз у него был доступ к артефактам в прошлом, значит, он мог и умыкнуть парочку. Вдруг там были и действующие штуковины!

– Ну не знаю… Мог, конечно, и заныкать. Но какой у Пахома мотив для убийства Глаши? – задумался Лило. – Не представляю, зачем бы старому хрычу красться за ней в отхожее место и там устраивать всё это представление с чёрными нитями. Слишком сложно!

– Вот у него и надо спросить! – набычилась я.

– А с другой стороны, – продолжил рассуждать Лило, – Пахом мне лично говорил, что ненавидит Барятина до усрачки. А месть – это отличный мотив. Думается мне, он бы не отказался натравить на супругу своего врага хеймову лопендру, если б у него появилась такая возможность.

– Как это? – озадачилась я. – Поймать тут лопендру и переправить на материк? Разве артефакты такое могут?

– Откуда мне знать, что умели йотуны? – пожал Лило плечами. – Но прислуга в тереме Барятиных слышала, как Евдокия перед гибелью кричала про хеймовых тварей. И вот, опять же, высшие элементали…

– Ах ты шлында! – перебил его визгливый возглас. – Стоит на минуту отлучиться, сразу вон из избы и с девицами шалопутничать!?

Лило недовольно цыкнул и закатил глаза, а я развернулась к Пахому, который стоял на пороге своей лавки с таким злорадным видом, будто застукал нас на чём-то непотребном.

– Зори рассветные, сударь, – поздоровалась я, собираясь вежливо, но твёрдо извиниться за то, что отвлекаю его работника. Но вздорный старикашка не дал мне больше и слова вставить.

– Хоть зори, хоть хвори! Не дотерпеть, что ли, до вечера? Приспичило пообжиматься! Ну что за молодёжь нынче пошла! – завёлся Пахом. – Что ни девица – то свербигузка, что ни парень – то ленивый шалопай! Да если б я так дела свои смолоду вёл, меня б взашей выгнали отовсюдова!