Книга Год черной тыквы, страница 116 – Валерия Шаталова, Дарья Урбанская

Мы быстро прошлись по двум комнатушкам, заглянули в сундуки, но ничего подозрительного не обнаружили.

Я уже собрался вытаскивать Йонсу, которая чуть ли не обнюхивала каждый угол, обратно в лавку, когда она вдруг позвала меня шёпотом:

– Смотри, тут в углу люк!

Я подошёл ближе и присвистнул. Крышкой люка оказался кусок скилпадова панциря – на них я вдосталь в норах нагляделся. Но чего ни разу не видел, так это странного щупальца с щетинками, топорщившимися, словно мелкие иглы. Щупальце выходило из центра панциря и торчало крючком.

– Что это за гадость? – скривился я.

– Какой-то сплав хитина лопендры и панциря скилпада. Но ты прав, выглядит гадко. Я бы такую ручку трогать не стала. Уже чуть без ноги не осталась один раз. Руку тоже сохранить хочется.

– Поддерживаю.

Я быстро сбегал в торговый зал лавки и притащил оттуда ухват, которым Пахом обычно доставал отрезы тканей с верхних полок. Вставил железную рогулину в лопендров крюк и потянул. Крышка люка с противным скрежетом отъехала в сторону.

– Готово! – возвестил я и тут же ойкнул.

Ухват прочно застрял в щупальце, будто оно внезапно сжалось.

– Лопендра точно дохлая? – спросил я Йонсу, вертя ухват и так, и сяк. Но застрял он намертво.

Йонса чуть наклонилась, уперев ладони в колени, и вперилась взглядом в щупальце:

– Без головы лопендра не живёт, демоны свидетели. А это что-то весьма странное.

Затем она покосилась на зияющую дыру в полу.

– Всё желание пропало туда лезть. Но надо. Я должна довести до конца дело Глаши.

– И Барятина.

– М? – не поняла она, оборачиваясь ко мне.

Её тёмные кудряшки встрепенулись, подпрыгивая в такт движению. А мне подумалось, что это довольно мило.

– Дело Барятина тоже надо раскрыть, – уточнил я и подошёл к проёму.

Внутри было темно, но вниз убегали добротные, широкие ступени. Я снова сбегал в зал и принёс оттуда парочку лампадок. Йонса скинула с них ткани и постучала пальцем, будя сонных светляков.

Внутри тревожно свербило, но трусливо трястись за спиной Йонсы гордость мне не позволила, поэтому я пошёл первым. Спуск оказался крутым, но коротким – всего девять ступеней. и я уже стоял на полу, выложенном мелким щебнем.

– Ну чего там? – донёсся сверху голос Йонсы. – Тебя ещё не сожрали?

– Нет, здесь нико… А! Швахх!!!

Я едва не выронил лампадку. Сердце в груди перекувыркнулось, а лоб и ладони мгновенно взмокли.

– Лило?! – испуганно воскликнула Йонса и, вопреки здравому смыслу, бросилась ко мне в подпол.

– Совсем дурная? – обругал я её. – А если это скилпад был? Жить надоело?

– Если б скилпад – я б его заколола.

В её руке и правда был нож: не тот кинжал, которым она так дорожила, но тоже с весьма внушительным лезвием. Пока я пялился на её оружие, она вертела головой, осматривая помещение:

– Чего орал-то?

Я молча кивнул на большое старинное зеркало-трельяж. Йонса сперва помахала лампадкой во все стороны, осматривая периметр и прислушиваясь, и только убедившись, что здесь действительно нет злобных тварей, подошла к зеркалу.

– Что ты там увидел?

Признаваться в том, что чуть в штаны не наделал от собственного отражения, пусть и трёхкратного, было неприятно. Но я даже не успел придумать никакой отговорки, как Йонса провела пальцами по зеркальной поверхности, и та неожиданно вздрогнула. Будто не зеркалом была, а водной гладью, по которой теперь расходились круги.