Книга Дуэль двух сердец, страница 33 – Ксения Холодова

Клэр чувствовала, что заходит слишком далеко. Её голос едва ли не дрожал, но она упорно продолжала притворяться, что её это совершенно не трогает. По повисшему в воздухе напряжению и затянувшемуся молчанию Никиты становилось ясно, что за причинами поведения поручика кроется нечто трагичное для самого Лесова. Нечто, о чём он никогда и никому не признается и что будет тяготить его до последнего дня.

– С того, что если бы эти двое составляли несчастие лишь друг другу…

Это сказал мальчик. Не мужчина, не гусар лейб-гвардии, а ребёнок: обиженный, раненный теми, кто должен был его беречь. Дни, которые должны были стать для него самыми светлыми в жизни, пропитались страхом, отчаянием и болью.

Клэр нечего было ответить. Жестокий и на первый взгляд чудовищный поступок в одно мгновение вдруг обрёл иной смысл. В словах Лесова прозвучала разрушающе горькая правда, которую не каждый способен принять. До этого объяснения Клэр считала его ужасным человеком, совершающим подлые, непростительные вещи. Разве не у одного бога есть право вмешиваться в судьбы двух влюблённых и заставлять их страдать?

Возможно, именно за это, за естественную потребность говорить людям неприятную правду его так часто называли мерзавцем и подлецом. Конечно, его действия можно расценивать по-разному, но именно в эту минуту Клэр хотелось извиниться за свои предосудительные мысли.

Губы сжались от стыда и неловкости. Слова превратились в груду камней и застряли в горле, не давая вдохнуть.

– Пей ещё. Не стоит меня стесняться.

– Прости, если мои слова тебя задели или обидели. Я… я всё равно считаю это скверным. Однако клянусь больше не осуждать тебя. И не слушать сплетни, которые про тебя распускают. Вот… – наконец пролепетала Клэр, набравшись храбрости.

– Вот же спасибо.

– Так если дело не в Катрин, то в чём?

Лесов перевёл тяжёлый взгляд с холодного окна на Клэр. С интересом оглядел её и, только когда тишина сделалась невыносимой, произнёс:

– Не знаю… ночь другая сегодня. Замечал ли ты когда-нибудь, что одна ночь отличается от другой? – Он сделал ещё шаг к окну.

– Отличается? Ночь как ночь. – Она пожала плечами, допивая остатки мадеры. – Тьма всегда наступает после захода солнца и по природе своей одинакова.

– Вот и большинство людей не замечает… А ведь день каждый раз новый. Пасмурный, холодный и грозный или солнечный, тёплый и нежный. Почему же для ночи должно быть исключение? Я часто ложусь поздно, либо вовсе не ложусь, чтобы увидеть эту разницу. Чтобы почувствовать её. Можешь взглянуть. – Он едва заметно дёрнул рукой, подзывая Клэр к себе. – Всмотрись в небо. Видишь?

Клэр подошла к поручику, и на миг ей показалось, что от него исходит тепло. Энергия, невидимая глазу. Он показывал ей мир таким, каким видел его сам. Прекрасным и жестоким.

Девушка с любопытством вгляделась в темноту за стеклом. Прищурилась. Впилась глазами в улицу ночного Петербурга. В витиеватый узор домов. В дым, валивший из труб. В очерки скованной льдом Невы.

– Сегодня светло, несмотря на весь мрак вокруг, – почти мечтательно произнёс он. – Стоишь иной раз у окна и вдруг понимаешь, что потерял счёт времени. Сколько стоишь? Пару минут? Час? Ночная красота украла это время, но взамен дала что-то большее. Быть может, даже навсегда изменила тебя самого.