Книга Дуэль двух сердец, страница 244 – Ксения Холодова

Клэр вытерла влажное лицо тыльной стороной ладони, оглянулась и обнаружила, что стоит на другом конце лагеря. Она не заметила ни как донесли её сюда ослабевшие ноги, ни как она прочла весь дневник от корки до корки, страницу за страницей, ни как на востоке стала прорисовываться бледно-розовая линия утренней зари.

Ночь закончилась. Вместе с мыслями, вместе со слезами радости и печали. Клэр стояла посреди расставленных палаток, посреди прогоревших за это время костров. Одна, в окружении стелящегося густого тумана. Белого, точно горная река. Столько мыслей кружилось в голове, столько слов, и все они были связаны с одним-единственным человеком.

Она вскинула голову. Небо было таким по-утреннему сонным, чистым, спокойным, что взгляд на нём невольно задержался.

– Столько времени… –  произнесла она вслух нежным голосом, не слыша ничего вокруг, кроме завывающих, о чём-то шепчущихся меж собой деревьев.

На плечо опустилась рука, но Клэр даже не вздрогнула. Слишком глубоко она погрузилась в свои думы.

– Всё хорошо? – спросил озабоченный голос, и, лишь узнав в нём голос Мишеля, Клэр оглянулась на него через плечо. Посмотрела проплаканными болезненными красными глазами. Словно заворожёнными. – Что? Что стряслось?

Клэр не знала, что сказать. Слова разбежались, а те, что и приходили в голову, казались ей такими пустыми. Да и навряд ли она знала, какими словами можно объяснить человеку, которому некогда клялась в любви и который клялся в любви ей, что всё произошедшее между ними было одной огромной ошибкой. Влюблённостью, страстью, наваждением, судьбой, злой шуткой. Чем угодно, но только не любовью. Что всё, чем болела её душа прежде, сейчас уже ничего не значило.

Она заглянула в эти прекрасные, сводящие с ума штормовые глаза, хмурые, как чёрное, пенящееся море, и не увидела в них ничего, кроме своего крохотного отражения.

Всё прошло. Никаких чувств. Ничего.

Клэр опустила взгляд на кожаный переплёт дневника, и Мишель сделал то же самое. Он узнал его. Понял, кто был его владельцем. Клэр прочла это по подозрительному выражению его строгого лица. Он хотел было взять его, точно в её лёгких, как пёрышко, ручках этот исписанный дневник был непосильно тяжёлым. Но стоило ему потянуться пальцами к собственности Лесова, как Клэр тут же отпрянула и лишь сильнее сжала его в руках, прижала к груди, как родное дитя.

– Не нужно, Мишель! – возразила она.

– Нам пора выдвигаться. – Его голос сделался жёстким и зазвенел, как сталь.

– Я возвращаюсь.

– Что? О чём ты?

– Я возвращаюсь в Смоленск. К нему. – Виноватый взгляд снова упал на дневник.

– К кому ты возвращаешься? Не понимаю. – Из груди Мишеля вырвалась горькая усмешка. Лицо Клэр было как никогда серьёзным, но от чего-то ему по-прежнему казалось, что она над ним подшучивает. – К Лесову?

Она не отвечала. И Мишель с каждой минутой её молчания всё сильнее хмурился, всё сильнее не походил на себя обыкновенного. На глазах таяли его стать, сила, достоинство, и теперь он ничем не отличался от остальных. Его гордость, его самолюбие были уязвлены. Впервые его чувствами играли.

– Прошу, объяснись. Я имею право знать!

Она решительно подняла на него свои глаза и посмотрела так пристально, точно пыталась через них докричаться до души.

– Боже мой… Ты решила таким образом отомстить мне? За то, что я не смог отправиться за тобой вдогонку? Ты поэтому так поступаешь? Это очередные твои шутки?