Книга Дуэль двух сердец, страница 211 – Ксения Холодова

Почти задремав и представив всех разом, близко теснящихся друг к другу, Клэр вздрогнула и с вырвавшимся наружу непродолжительным криком едва не выпала из седла. Придержала чья-то твёрдая рука. Кто-то не только не дал ей свалиться вниз, но и помог вернуться обратно. Девичьи глаза недоумевающе уставились на своего спасителя.

– Что, покойники мерещатся? – высокомерным тоном, почти цинично спросил Глеб Котов, лишь раз взглянув на неё из вежливости и точно уже намеривавшийся сорваться с места, чтобы отправиться дальше вдоль движущейся колонны.

– Да, – то ли рябь в голосе, то ли потерянный взгляд, то ли удручённый вид вызвали в Котове жалость. Его лицо сделалось мягче, а в глазах появилось что-то вроде сочувствия.

– Сказал бы я, что к этому привыкнешь. Сказал бы, что со временем эти образы станут менее явственными. – Конь под ним недовольно заржал, и поручик ласково погладил его рукой по крепкой шее. Котов глубоко задумался, вероятнее всего, вспоминая, что скоро двадцатое число и что он опять проснётся от своего ужаса с криками, и снова все примутся его жалеть. – Я правда хотел бы это сказать. Да только вы, юнкер, и сами знаете о моём недуге. Надеюсь, что хотя бы вас это обойдёт.

– Не могу смириться, что их нет. Вы… вы ведь, поручик, тоже хорошо знали Степана Аркадьевича?

– Слишком хорошо.

– Боюсь увидеть его во снах. Их всех… – Она громко сглотнула. Вокруг стоял такой гул, что Котов этого не услышал, но всем своим видом дал понять, что нет нужды в объяснениях. – Боюсь, но в то же время ужасно желаю. Не думала, что так быстро стану по ним скучать.

– Вы, юнкер, скучаете не по погибшим, – продолжал он с той же строгостью, – а по себе. А если сказать ещё вернее, то по времени, когда были счастливы. Когда все люди, которых вы потеряли, составляли ваше счастье.

– Мне кажется, вы хотите дать какой-то совет.

– Душой я умер в тридцать. Потому, когда меня сразит вражеская пуля, люди всего лишь похоронят моё тело. Я мог себя спасти, но теперь для меня уже слишком поздно. Если не перестанешь жить прошлым, то чувство вины сожрёт тебя и не подавится. Ты сильный! – произнёс он с таким жаром и воодушевлением, что Клэр поневоле встрепенулась, и на влажных глазах мигом высохли слёзы. – Не хочешь быть живым мертвецом, так хватайся за мирские радости. Живи, точно этот день у тебя последний, и не думай о том, что подумают призраки, глядя на твоё счастье. Их упрёк живёт только в твоей голове.

– Скажите, откуда вы знали про закат? Вы сказали, что кровавый закат – предвестник смерти, ровно за день до той битвы.

– Моя наблюдательность. Я видел такой закат не раз перед тем, как терял своих солдат.

Клэр поблагодарила поручика со всей искренностью и со всем уважением, какие только можно было представить. После ухода Котова она ещё не раз проговаривала его слова про себя, и с каждой пройденной верстой израненное девичье сердце становилось всё менее восприимчивым к пережитому горю.

* * *

Двадцатое июля.

Наконец настало время долгожданного отдыха. В низине холмов уставшие гвардейцы наспех разбили лагерь, и теперь кто сновал с поручениями от командования, кто варил кашу, кто приводил в подобающий вид свою амуницию. Звучала торжественная музыка, от которой на душе становилось легко и радостно.

С наступлением ночи зажглось несметное количество бивачных огней, зашумели, заговорили, затопали солдаты, облегчённо и весело заржали кони, которых как следует накормили и напоили и которые теперь, равно как и их хозяева, могли славно отдохнуть.