Книга Дуэль двух сердец, страница 208 – Ксения Холодова

Она смотрела, как Степана Аркадьевича положили поверх остальных. Смотрела на его испачканные запёкшейся кровью губы и как будто ждала, что они вот-вот потянутся уголками вверх и снова на них заиграет добрая улыбка. Смотрела, как насыпали последнюю горсть земли, как священник окурил обе ямы дымом, как поставили по самодельному кресту на свежие холмы.

Прозвучала молитва. Все перекрестились, и вскоре на этом месте остались стоять лишь Клэр да её друзья. И то, кажется, они находились здесь лишь из-за неё. Малиновский тоже простоял с ними некоторое время, но затем ушёл оплакивать старого товарища с другими.

– Так вот она какая… жизнь. Всё пытаюсь поверить, что и я однажды кончу так же, в сырой земле, не оставив после себя ничего, кроме недолговечных воспоминаний, а никак не верится, – сказала Клэр, качаясь на ноющих ногах и опираясь на саблю, как калека на костыль.

– Уже завтра мы отомстим за них. Дождаться бы утра, и справедливость будет восстановлена! – горячо восклицал Исай. Для чего-то во время своей торжественной речи он достал из ножен саблю и грозно вознёс её остриём вверх. Сделал он это, конечно, в юном, необдуманном порыве, поэтому его широкому, но глупому жесту никто особо не придал значения.

– Справедливость?.. – Девичьи губы изогнулись в ухмылке. – Нет никакой справедливости. Нет, не было и не будет! Если бы эта твоя справедливость и существовала, если бы Бог действительно был с нами, то в этой могиле сейчас бы лежали мародёры да жестокие убийцы, а не самые добрые и честные люди из всех, что я знала.

– Мы не выбираем эту жизнь, но именно мы можем выбрать прожить её достойно, – мрачным хрипловатым голосом произнёс Габаев. – И Филя, и Степан Аркадьевич до последней секунды своей жизни оставались достойнейшими из нас. Я сожалею только о том, что вопреки голосу сердца отправил Фёдора возглавлять тот отряд.

– Я слышал, как он просил тебя поручить ему командование, – подхватил Константин с той же печалью в голосе. – Видел его сияющие от радости глаза, когда ты наконец согласился.

– Он сделал это не потому, что сам того желал, – добавила Клэр тихим от гнева голосом, глядя точно сквозь могилу, – а потому, что так хотел его отец. Сын для него был лишь последней возможностью не разориться окончательно и обзавестись хорошими связями. Если бы он любил его, как должен любить отец своё дитя, то Фёдор бы никогда не остался на этом чёртовом холме. – Стальная злость резала не хуже любого клинка.

– Всем нам воздастся в равной мере. Всё получим и за всё ответим, будь то плохое или хорошее, – произнёс Константин и, опустив глаза, стал нашёптывать про себя «Отче наш».

– Теперь мне не страшно… Не страшно шагнуть во тьму, когда знаешь, что на той стороне тебя будут ждать…

Это были последние слова, которые сказала Клэр перед тем, как оставить друзей у братских могил. Здесь, в тени леса, в ночной тишине, под убаюкивающее щебетание птиц, под защитой лесных духов, которым поклонялись и носили дары люди прошлого, души этих павших несчастных солдат найдут покой.

«Как жестоко, что нам, оставшимся в живых, этот покой теперь вряд ли когда-нибудь удастся обрести», – подумала Клэр, медленно шагая в ночную темноту, сама не зная, куда идёт.

– Лагерь в другой стороне! Постой!.. – раздалось у неё за спиной, когда она остановилась у берега пролегавшей реки.