Онлайн книга «Дуэль двух сердец»
|
– Я столько раз обжигался об эту вашу хвалёную дружбу. Не хочу больше… Дружба двоих всегда заканчивается там, где начинается превосходство одного. Не знала?! Клэр видела, как нервно заиграли на его лице мышцы. Как рот искривился, едва с губ успело слететь слово «дружба». Кончиком языка она ощутила неприятный вкус от его речи. Не хотелось больше ни о чём говорить. Девушка до последнего надеялась, что после их разговора с души наконец спадут оковы недосказанности. Лесов сказал, что простил. Тогда почему она всё ещё чувствовала себя перед ним виноватой? Она опустила взор в землю и остановилась на страницах, выпавших из дневника, которые он не успел поднять. Степной ветер играл с ними, разбрасывая по полю. На одном из них показался набросок. Клэр не разглядела рисунок детально, но отчего-то сделала Никите комплимент. Сразу Лесов на него не ответил. Вскочил на своего Парадёра и лишь потом, с дрожащей в голосе обидой произнёс: – Ты можешь остаться, если хочешь. Но, признаться, ветер сегодня чертовски колюч. – Мне ещё мундир дочищать… * * * Хозяйка дома, пожилая крупненькая женщина лет сорока, стояла в углу небольшой кухни между загромождёнными банками и бутылками полками и перешёптывалась о чём-то со своим облысевшим и утратившим былую осанку супругом. Между собой они говорили на родном языке, вероятно, для того, чтобы гусары ничего не поняли. По их недовольным лицам можно было предположить, что общество гостей было им в тягость. Тем временем их миловидная дочь ходила перед лейб-гвардейцами взад-вперёд, намеренно изображая, что хлопочет по дому. Маленькая, пышненькая, со смугловатой кожей и чёрными волосами, заплетёнными в толстую косу. На вид ей было около двадцати. Временами она одаривала гвардейцев заинтересованным взглядом, который при других обстоятельствах неприменно назвали бы бессовестным кокетством. Корницкий и младший из Соболевых, не скрываясь, следили за каждым её движением. Впервые увидев её домашнее платье в полоску и персиковый передник, Клэр неосознанно вспомнила о Майе. О том, как целую жизнь тому назад они вместе слонялись по центральным улицам Петербурга в поисках экипажа; о том, как глубокой ночью девушка учила Клэр танцевать, и о том, какой печальной и потерянной она была в их последнюю встречу. – Скучно-о-о… – протянул Корницкий, запрокинув голову, и принялся выискивать взглядом хозяйскую дочь. Заметив это, Клэр закатила глаза. – Никита! Друг любезный! Ты уже долгое время не читал нам ничего нового из своих сочинений. Может, скрасишь нашу скуку красивым словцом? – попросил Костя Соболев и, сев поудобнее, приготовился слушать, словно заранее зная, что Лесов ему в этой просьбе не откажет. Никита тут же ободрился. Глаза-угольки в предвкушении заискрились. Молодой поручик, подобно злому гению, оглядел всех исподлобья и, хитро улыбнувшись, потянулся за дневником. В мгновение он выпрямил согнутую спину, расправил плечи и принял такой горделивый вид, будто состязался в этом умении с самим императором Александром. Он нарочно медлил, точно хотел разжечь в друзьях ещё больший интерес. Наконец раздались гулкие овации, и тонкие пальцы Никиты затревожили страницы, заскребли по бумаге. Он поставил правую ногу в сапоге на край кресла, опёрся на неё локтем и, держа перед собой дневник, но при этом совершенно в него не глядя, начал: |