Книга В плену романа, страница 60 – Ракель Арбетета

– Почему ты так говоришь, Лала?

Потому что мне предписано это сказать. Хотя в данном случае я действительно согласна.

– Потому что, – я сглатываю, – так сказала бы подруга.

Китти улыбается. Искренне, благодарно, взволнованно. Я вижу, как она крепко сжимает серебряную ложку.

После стольких дней, проведенных вместе, я узнаю ее привычки. Она сдерживает желание обнять меня посреди застолья, потому что это было бы невежливо (а также не элегантно и не изысканно, отчего ее мать была бы в ярости).

Я поворачиваюсь к своему (нетронутому) пирожному с кремом и вздыхаю.

Я скучаю по друзьям. По правде говоря, я чувствую это постоянно. У меня нет подруг в классе или в консерватории, там я одиночка (потому что я «невыносимая всезнайка», как мне ежедневно напоминают), но каждую субботу я встречаюсь с Джиллиан и Элис перед входом в библиотеку, где находится книжный клуб, в котором мы и познакомились. Мы втроем абсолютно разные, но нас объединяет нечто очень сильное.

Вот это. Слова. Истории. И, в частности, та, которую я сейчас проживаю.

Внезапно мне хочется плакать. Что со мной? Я сильная. Независимая. И очень умная. Я выберусь из этого, как и из всех прежних ситуаций, поэтому я заставляю себя проглотить непрошеный прилив эмоций вместе со злополучным пирожным.

Когда я поднимаю глаза, то ловлю на себе взгляд Сэмюэля, сидящего на другом конце стола.

Что, идиот? Ты догадался, что я хочу разрыдаться посреди десерта? Ты наконец решил признать мое существование, и именно тогда, когда я поникла духом?

Ну сейчас ты поплатишься.

– Как давно вы играете на скрипке, лорд Хаскелл?

Мой вопрос застает его врасплох. О, отлично. Мне нравится снова видеть его таким же, как сегодня днем, когда он выходил из озера, – нервным и сбитым с толку. Попался.

(Хотелось бы, конечно, еще раз увидеть его мокрым с головы до ног, но так и быть, не все сразу.)

– Весьма давно, – отвечает он тихо.

– Сэм – отличный скрипач, – комментирует леди Китинг. – Мой Джон тоже играет, но он не так хорош. А Джорджи…

– Лучше не комментировать мои катастрофические попытки заниматься музыкой, мама, – смеется он.

– Я собиралась сказать, что ты прекрасный слушатель.

– Я не могу похвастаться даже этим.

– Лала очень хорошо играет на пианино, – радостно добавляет Китти. – В те редкие дни, когда я просыпаюсь рано утром, я слышу, как она упражняется в гостиной.

– В нашем доме в Лондоне есть превосходное фортепиано, – говорит леди Реммингтон, – и мы разрешаем Лавинии играть, потому что, конечно, ее семье не посчастливилось иметь у себя такой превосходный инструмент.

Это так близко к моей реальной жизни, что мне снова хочется плакать. Хотя давайте будем честными, у кого в моем мире есть доступ к дорогущим концертным фортепиано? Однако моя клавиатура Yamaha NP‑12 весьма удобна (к тому же я украсила ее наклейкой с надписью «Жена Джорджа Китинга», чтобы всем домашним было понятно, что я напрочь отбитая).

– Что меня выдало? – спрашивает Сэмюэль. – Или у вас пророческий дар?

Да вот еще. Мне просто нужно было доказательство. И оно оказалось простым.

Тремя пальцами я касаюсь своей шеи слева, как раз там, где я увидела у него «засос», который на самом деле является официальным признаком скрипача.

Как раз рядом с родинками, которые определяют его как читателя.