Книга В плену романа, страница 37 – Ракель Арбетета

– Так вы собираетесь помочь ему двигаться по правильному пути с Китти?

Сэмюэль медленно поворачивается. Затем он делает шаг вперед и, как предписывает танец, одной рукой берет меня за талию, а другой кружит. Пока я вращаюсь, он не отпускает меня.

– Я всегда так делаю. – Он делает паузу. – Я его тень.

В конце поворота мы замираем лицами друг к другу.

Музыка заканчивается, круг распадается. Однако его рука по-прежнему лежит на моей талии. Пусть это и незаметно окружающим, но я чувствую, как большой палец его руки скользит по шелку моего платья. Это вызывает покалывание на моей коже, как тогда, после прикосновения дракона.

– Я тоже тень, – шепчу я. – И я не спущу глаз с Китти.

Сэмюэль прищуривается.

– Почему это звучит как угроза?

– Это не угроза. – Я пожимаю плечами. – Если вы так восприняли мои слова, это ваша проблема.

– Я воспринял их так из-за вашего тона. – Внезапно он отстраняется. Как будто моя талия вдруг обжигает его. – Я думаю, вы очень ошибаетесь, мисс Лабби.

– Ошибаюсь? – Я складываю руки на груди. – Что вы имеете в виду?

– Вы считаете себя такой умной, но если вы решили, что я ваш враг, то вы таковой не являетесь. Совсем нет.

Погодите, он что, только что назвал меня дурой?

– Раз уж вы мне не враг, – фыркаю я, – то почему у вас такое кислое выражение лица всякий раз, когда видите меня?

– Это мое обычное выражение, – отрывисто произносит он. – Не тешьте себя иллюзиями, что вы такая особенная. Столь себялюбивые люди не заслуживают особенного внимания.

– О, это я себялюбивая, а не лорд, который не может принять отказ в танце? И я никогда не считала себя особенной, – повышаю я голос. – Я всего лишь тень, как я уже объясняла.

– Тень, которая слишком много говорит.

– Я бы не вела себя подобным образом, если бы мне не отвечали, особенно таким неприятным тоном, как это делаете вы.

Он выгибает бровь. Боже мой, я никогда раньше не видела, чтобы парень делал это вживую (подобная игра бровями – постоянная деталь в романах Гарден).

– Я просто отвечаю грубостью на грубость, мисс Лабби.

Ох, как бы я хотела высказать ему три вещи. Во-первых, что он придурок. Во-вторых, с чего это он считает себя таким умным? В-третьих, я бы опять назвала его придурком. Однако краем глаза я замечаю, как Китти и Джон направляются к столу со сладостями.

Меня пугает, что содержимое тарелок может быть потенциально опасно, особенно после того, как Китти проявила к ним такой интерес в начале бала.

И я помню, что кто-то в этой комнате – убийца.

– В таком случае я не буду больше беспокоить вас себялюбием, которое, как вы утверждаете, я излучаю, – говорю я. – Доброй ночи, милорд, и спасибо за танец. Он многое прояснил.

– Да, и мне тоже, – ворчит он.

Мы оба расходимся в разные стороны, не оглядываясь. Я почти подбегаю к Китти, которая, пока Джон рассказывает ей о своем поместье в Олбани, подносит ко рту пирожное.

– Погоди!

Я выхватываю пирожное из ее рук, быстро подношу к носу, закрываю глаза и вдыхаю аромат. В саге Гарден подробно описывает запахи самых известных ядов, а у меня всегда было хорошее обоняние. Однако все, что я обнаруживаю в лакомстве Китти, – это сахарная глазурь, корица и сливки.

– Это была проверка на апельсиновую цедру, – произношу я наконец, передавая ей пирожное обратно. – Ты же не дружишь с цитрусовыми. Леди Реммингтон упоминала, что с Чарльзом такое тоже случалось – он чуть не задохнулся от мандаринового мусса.