Книга Райские птицы, страница 96 – Анастасия Вронская

В какой-то момент, опустив глаза вниз, я замечаю в воде необычный камень. Наклоняюсь и поднимаю его. Это гладкая галька с причудливыми узорами, нарисованными самой природой.

– Смотри, какой интересный. – Я показываю Риону находку.

Он подходит ближе и кивает, рассматривая камушек.

– Камень-сторож, – произносит тихо. – Такие носят при себе – от дурного. Если сам в руки лег, значит, нужен тебе.

Я внимательно смотрю на гладкий темный камень, который переливается в солнечных лучах. В его глубине мерцают едва заметные искры, напоминающие звезды. Те самые, что горели в ночь над полем где-то под Златоградом. В груди разрастается теплое чувство, желание поделиться с Рионом чем-то особенным.

– Тогда пусть он хранит тебя, – говорю мягко, протягивая ему камень. – Мне защита не нужна. Сейчас у меня есть ты.

Рион удивленно поднимает брови. В глубине его глаз отчетливо читаю смесь нежности и растерянности.

– Веста, это твоя находка. Я не могу принять ее, – колеблется он.

Легкий ветерок треплет пряди моих волос, принося благоухание озера и свежести утра. Я ощущаю прохладу воды на ногах и тепло солнечных лучей на коже. И нет прекраснее момента, чтобы начать прощаться.

– Пожалуйста, возьми, – настаиваю я, глядя ему в глаза. – Когда меня не будет рядом, он будет оберегать тебя. Я вернусь в свой сад, а ты всегда сможешь вспомнить об этом дне.

Рион замирает и задерживается на мне взглядом, и я замечаю, как в глубине его темных зрачков мелькает отчаяние, почти мука. Чуткое, нежное чувство, которое я испытываю к князю, ворвалось в мою жизнь без стука, как и сам Рион. И теперь боль, не спрашивая разрешения войти, вторгается между нами. Он медленно берет камень, и когда наши пальцы соприкасаются, пробегает невидимая искра.

– Веста… – начинает было князь, но сипло замолкает, сжимая оникс в ладони до выступающих жил. Его челюсти напрягаются, и сквозь сжатые зубы он цедит: – Ты все же решила не оставаться, да?

Плечи князя, обтянутые мокрой тканью, напряжены под тяжестью невидимого груза. Силой заставляю себя перестать смотреть на него.

– Да, – отвечаю, опуская глаза. Выбора нет, и все, что остается, – принять свою судьбу. Голос тухнет, но я перешагиваю через себя и говорю: – Мое место там.

– Если твое место там, то где тогда мое, Веста? – тихо спрашивает он. От сквозящей в его голосе боли сердце сжимает как рукой. – Потому что с тех пор, как ты появилась в моей жизни, все, что я хочу, – быть там, где ты.

Внутри что-то ломается, как треснувшая ветка под ногами. Между нами растет напряжение – мучительное, которое никак не выразить словами. Князь молчит, потому что знает: что бы он ни сказал, это не изменит моего решения.

Обратно возвращаемся в тишине. Такой громкой, что закладывает уши. Его чувства – это больше, чем я могу сейчас позволить себе принять. По крайней мере сейчас. Я опускаю голову, стараясь не дать горечи подступить к горлу. Пытаюсь сфокусироваться на жажде узнать правду о себе, чтобы вытеснить это ощущение.

На берегу от нас остаются лишь влажные следы, которые высохнут и исчезнут.