Книга Райские птицы, страница 92 – Анастасия Вронская

– Не утруждайся, Радан. – Голос звучит спокойно. Слишком спокойно. – Дворец мне знаком не хуже твоего.

– Не сомневаюсь в твоих способностях, – с легкой насмешкой произносит он. – Однако я подумал, что нашей гостье будет примечательнее услышать рассказ того, кто здесь живет.

Рион слегка наклоняет голову, но не отводит взгляд.

– Истории дворца не меняются, – с тихой угрозой парирует он.

В глазах Радана мелькает тень недовольства, но он быстро скрывает ее за любезной улыбкой. Я уже решаю было вмешаться, как старший князь произносит, поднимая кубок:

– Как скажешь. Желаю приятного вечера.

Мы вместе направляемся к выходу, и я чувствую на себе взгляды всех присутствующих. Когда двери за нами закрываются, напряжение остается позади и я могу наконец свободно вздохнуть. В отличие от Риона. Тихо выругавшись, он начинает говорить.

– Прости за это, – цедит князь, ведя меня по коридору, освещенному мягким светом факелов. – Радан иногда перегибает палку.

– Все в порядке. – Гляжу на него. – Ты сделал все правильно.

Он улыбается, и в его глазах появляется теплый огонек.

– Я привык держать лицо. Даже когда руки чешутся, – говорит Рион, заворачивая в узкий, знакомый мне коридор. Мы направляемся к знахаркам. Неужели от моего падения Ириней действительно серьезно пострадал?

– Не всегда братья и сестры – родные по крови. Наверное, и одна кровь не всегда говорит о родстве, – вслух размышляю я, вспоминая Милу и Бажену.

Рион замедляет шаг, и мы останавливаемся возле высоких окон, через которые в зал проникает холодный лунный свет. Его профиль, освещенный серебристыми лучами, кажется высеченным из камня – крепкого, белого и холодного.

– Здесь дело не в родстве, а в подчинении, – объясняет он, – я не зря упомянул его первенство наследия. Однажды он займет место отца, и мы с Иваном вынужденно склоним головы.

– А что будет, если вы откажетесь? – стараюсь уловить эмоции на его лице.

– Мы не сможем поступить так с памятью родителей, – мрачно поясняет Рион. – Отец видит все. Но каким бы Радан ни был, он его сын.

– А ты? – тихо спрашиваю я. – Что важно для тебя?

– Мое желание мало что значит, – признается он, глядя вдаль. – Долг перед семьей и народом всегда на первом месте.

В его голосе слышится горечь, и я ощущаю, как внутри рождается сочувствие. Сомневаюсь, что князь доверяет такое кому-либо, оголяя душу. Иринею разве что.

– Иногда стоит прислушаться к себе, – говорю я, делая шаг ближе к нему. – Жить лишь ожиданиями других – тяжелое бремя.

– Ты права, – вздыхает он. – Но что-то изменить не так просто.

Я кладу ладонь на широкое плечо и легонько сжимаю его. Нежное прикосновение сразу отдается искорками в кончиках пальцев. Не удержавшись, прислоняюсь лбом к широкой спине, между лопаток, и замираю.

Простояв так несколько минут, мы вновь не спеша продолжаем идти по узкому коридору.

– Мы направляемся к знахаркам? – уточняю я, пытаясь непринужденно продолжить беседу. Рион кивает.

– Да, хочу убедиться, что с Иринеем все в порядке.

– Я так виновата перед ним. Не понимаю, как и почему это произошло, – шепчу я. – Если бы не мое падение…

– Не вини себя, – мягко перебивает он. – На Иринее все заживет как на собаке. А вот о твоем падении я хочу послушать подробнее.

В этот момент мы подходим к деревянной двери, из-за которой доносятся слабый запах трав и тихие голоса. Я смотрю на нее, затем на Риона, и снова на нее, прежде чем пожать плечами и произнести: