Книга Райские птицы, страница 28 – Анастасия Вронская

– Ехать будем медленно, но тебе все равно нужно держаться, – как можно ровнее произносит Рион, но играющие желваки и пульсирующая на шее вена выдают смятение. – Клади руки как удобно.

– И все же предпочту держаться здесь. – Стараюсь не дышать и не шевелиться, находясь в опасной близости. Пальцами впиваюсь в заднюю луку седла, ненадежно, но иначе не хочется – только не за Риона. Долго не дышать не удается, и на вдохе улавливаю мужской запах. Он пахнет чем-то теплым и древесным – кедром и, должно быть, дубовым мхом.

– Как скажешь, пташка. Держись, – ровным тоном командует он.

Рион ослабляет поводья, и после короткого «Пошел!» Чернокрыл трогается с места резво. Качнувшись назад, успеваю увидеть перед глазами всю жизнь.

«Дикий конь!» – стрелой проносится мысль, когда руками все-таки обвиваю Риона под руки.

– А что случилось? Неужто передумала? – Тон Риона теплеет, мне даже кажется, что он улыбается. – Не отпускай.

Что-то мне подсказывает, что князь лукавит: в таком лошадином шаге нет ничего по-настоящему опасного. Я могла бы отпустить торс Риона и взяться за рубаху, но делать этого почему-то не хочется. Чернокрыл, понукаемый рысью, покидает лес. Деревушка, куда чуть раньше ходил Рион, остается где-то сбоку.

Как только мы пересекаем поле, огни на горизонте становятся ближе. Теперь можно разглядеть походные шатры, расставленные ровными рядами на одинаковом расстоянии. Насчитываю тринадцать палаток, между которыми снуют мужчины.

Почти привыкаю к тесной близости с Рионом и ослабляю хватку. Внутренняя поверхность бедра и копчик болят так, как никогда раньше: не было в моей жизни активности, сравнимой с ездой на Чернокрыле. И боли, что настораживает больше всего. В животе затягивается неприятный, тяжелый узел, рот наполняется вязким вкусом горечи. Не помню, испытывала ли я когда-то чувство тошноты. В памяти вспыхивает давно забытое воспоминание, но тут же затухает, когда голос Риона вырывает меня из мыслей.

– В лагере двадцать четыре воина, – говорит князь через плечо. – Все на подбор. Кого-то отобрал я, а кто-то еще меня учил. Все разные, владеют оружием от стрел до булавы, но есть в них одна общая черта.

– Какая же? – спрашиваю я, замечая добрую ухмылку на лице Риона, который оглядывается через плечо.

– Бесстрашие.

Палатки все ближе, и вот они уже перед носом, на расстоянии тридцати шагов. Чернокрыл замедляет ход, и на шум копыт выходит дюжина мужчин. Рион прав, они выглядят так, словно их отбирали целую вечность: высокие, крепко сложенные, за версту пышущие здоровьем. Меня охватывает беспокойство: столько людей и так близко я не видела никогда. Борюсь с желанием спрятаться за спину Риона, а затем – с собственным непониманием. Когда он успел стать таким надежным, что от других людей я прячусь за ним?

– Братцы! – с улыбкой начинает Рион. – Уж ни стрелы не прилетело, ни копья. Часом, не расслабились ли? Крылатое чудище на горизонте мелькало!

– А я гляжу да понять в темноте не могу, – отвечает бородатый, седеющий мужчина, на вид вдвое старше Риона, и делает пару шагов вперед, отделяясь от остальных. – Неужто Чернокрыл и вправду крылья отрастил?

«Точно бесстрашные!» – думаю я, наблюдая за лицами мужчин. Вижу их удивление, но не изумление, настороженность, но не страх. Даже улыбки, добрые и искренние, они дарят вернувшемуся князю.