Книга Райские птицы, страница 25 – Анастасия Вронская

Поистине человеческое чувство посещает меня спустя пару часов неспешной езды верхом – неприятная ломота в пояснице. К тому времени маленькая, но глубокая рана на стопе медленно затягивается, я буквально ощущаю это. Почти все время Рион молчит, погруженный в свои мысли, и меня начинает мучить еще одно неведомое ранее чувство – то ли вина, то ли стыд. Поразмыслив, понимаю, что настрой Риона переменился во время разговора о семье.

– Рион? – зову я. Мне кажется, что он вздрагивает от неожиданности – настолько глубоки его раздумья. Рион не оборачивается, но выпрямляется, и становится ясно, что он слушает. – Вы живете с отцом в Златограде. А сейчас мы где?

– Фактически – в лесу, – язвительно отвечает Рион. – А вообще на землях Белогорья. Наш путь пролегает через все четыре княжества.

Смотрю на макушку Риона. Покачиваясь в седле, то и дело поглядываю на него, позволяя себе изучать его фигуру. Спина у Риона прямая, осанка ровная, шаг ритмичный. Интересно, все люди выглядят так? Так… идеально?

К закату перед нами появляется кромка леса, а почти сразу за ней – поселение. Маленькие деревянные домики кромкой обнимают красноватую от солнца землю. Рион останавливается, чтобы оценить обстановку, и вместе с ним замирает Чернокрыл.

– Могу я спуститься с коня? – робко спрашиваю, поерзав в седле.

Рион отрывает взгляд от деревушки и смотрит на меня. Уверенно протянув руки, он говорит:

– Перекинь ногу, подайся ко мне навстречу и спрыгни, я поймаю.

Мне хочется испуганно возразить, но гордость берет верх. Осторожно снимаю ногу с седла и соскальзываю – будто падаю в теплый поток. Пальцы Риона мягко удерживают меня за талию, ставят на землю.

– Вот видишь. – Его до того серьезный взгляд теплеет, когда он смотрит на меня, и голос становится мягче. – А ты боялась. Еще немного, и станешь уверенной всадницей.

Боли я больше не чувствую. Не могу оторваться от его взгляда и замираю, как будто весь мир вокруг исчез. Позади конь, спереди человек – и будто нет пути вперед. Но, может, я стою лишь потому, что зеленые глаза, завораживающие, затягивают меня в свою глубину?

– Спасибо, – отвечаю я, не без труда переводя взгляд на поселение. – Будем ждать здесь, пока не стемнеет?

– Я отправлюсь в деревню, разведаю обстановку, – предлагает Рион. – А ты с Чернокрылом останешься здесь, раз уж вы так сдружились. Вернусь быстро, но до темноты. Пойдем ночью, а к утру снова устроим привал.

– Ты прекрасный собеседник, Чернокрыл, в отличие от твоего хозяина.

Проходит не меньше получаса с момента, как Рион оставил нас. Ночь действительно быстро опускается. Я сижу у дерева, прижимаясь спиной к шершавой коре, и лениво ворочу в руках выпавшее из моего крыла перо. Чернокрыл неторопливо переступает рядом, а я болтаю с ним вслух:

– Ты прекрасный собеседник, Чернокрыл, в отличие от твоего хозяина. Не подумай, он совсем неплох, но такая заноза…

Замолкаю, когда слышу странный шорох, пробирающийся сквозь тишину ночного леса. Я всматриваюсь в темноту, а сердце начинает стучать чаще. Из темноты впереди проступает легкое сияние факела, и вот передо мной появляется согбенная старушка. Ее облик едва виден в тусклом свете огня.

Холодок пробегает по спине, и я замираю, не в силах ни заговорить, ни пошевелиться.

Когда старушка переводит взгляд на корзинку, лежащую у моих ног, ее глаза расширяются. Золотистый свет, струящийся из-под тряпья, притягивает внимание незнакомки. Старушка лишь чуть склоняет голову, одаривает меня ласковой, почти материнской улыбкой – и исчезает в темноте, унося за собой слабый огонек факела.