Книга Райские птицы, страница 23 – Анастасия Вронская

Мужские губы трогает косая улыбка. Такая искренняя, что не могу сдержать ответную и тут же себя одергиваю.

– Засыпай, Пернатая, уже светает, – говорит Рион, и ведь действительно. Небо трогают первые солнечные лучи, туманная дымка тихонько поднимается из-под древесной листвы. Лес оживает. – У меня только одно покрывало, но я с радостью разделю его с тобой.

Пропускаю дерзость мимо ушей, постепенно начиная привыкать к ней. Вместо этого укладываюсь на один бок прямо на траву, под крыльями – мне не ново.

– Упрямая. Здесь полно места для двоих, – но я все равно не отвечаю на предложение Риона. Его лицо сначала напряжено, но затем смягчается. Замечаю, как иногда его ресницы подрагивают, и ловлю себя на том, что не могу оторвать взгляд.

«Красивый, чего уж скрывать. Но красота бывает коварной», – думаю я и пытаюсь отогнать мысли, но их слишком много, и я сдаюсь без боя.

– Я все же надеюсь, что доверие взаправду есть между нами, – бросает он, приоткрыв один глаз, и я спешно отворачиваюсь, будто и вовсе не следила. А затем, встретив мое молчание, хмыкает и поворачивается на бок.

В сумерках костер медленно догорает, тихо потрескивая. Собравшись с силами, я закрываю глаза и почти незаметно улыбаюсь, позволяя сну увести меня из этого странного мгновения.

Утро встречает нас скромным завтраком: Рион на рассвете уходил в деревню и вернулся с караваем хлеба и кувшинчиком парного молока. В лучах солнца лес пробуждается: птицы щебечут в кронах, влажная листва блестит, а в воздухе витает ощущение тихой радости.

Хоть и было решено идти ночами, а днями отдыхать, густой лес позволял без опасений передвигаться нам и засветло. За неимением вещей я смотрю на сборы Риона и лелею лукошко с золотым яблочком. Пора двигаться в путь.

– Выходит, я вернусь даже раньше срока?

– Выходит, что так, – отвечает Рион, прокладывая путь широкими шагами, явно зная, в какую сторону идти. – Коли двигаемся и днем, и ночью. Ближе к вечеру выберемся из чащи, а там останется всего одна деревня. Объеду ее, а ты, быть может, пролетишь над ней.

Шагаю босыми ногами позади него, наблюдая за широкой спиной. Мы идем лесной тропой. Чернокрыл, тяжело ступая, неспешно следует рядом, время от времени прижимая уши, когда какие-то ветви цепляются за его бока. Черная лощеная шерсть блестит под редкими солнечными лучами. Крепкие, сильные копыта держат ровный шаг, животное смотрит четко перед собой, словно идет в строю.

– Откуда такой конь у тебя, человек? – интересуюсь я. – Выглядит опрятнее тебя, да и умнее. Это ужасно привлекательное качество, раньше я его не оценила.

– Отец подарил каждому из нас, братьев, по жеребцу. Чернокрыл оказался самым резвым, – серьезно отвечает Рион, вперив взгляд прямо.

– Ты говорил о братьях там, в саду, – вспоминаю я. – Они и отец – это твоя семья?

– Моя семья, – тихо хмыкает Рион, но все же нехотя продолжает: – Наша мать умерла при родах, но мой младший брат, Иван, выжил тогда. Я был еще мал, почти ничего не помню, а вот Радан все знает.

– Радан? Твой старший брат?

– Верно, – коротко отвечает Рион. Он торопливо идет вперед, не желая больше касаться печальных воспоминаний. Я завела не лучшую тему для разговора.

Тороплюсь следом, но в босую ступню вдруг врезается небольшой острый камешек. И все бы ничего, вот только боль пронзает ногу, заставляя меня замереть.