Книга Райские птицы, страница 21 – Анастасия Вронская

Небо еще затянуто тьмой, но первые птичьи голоса уже начинают разноситься по округе, предвещая скорый рассвет. Раскидистый лес простирается впереди густой, черной чащей, и эта непроглядная тьма вызывает во мне легкий страх. Я привыкла к густому саду, где каждое дерево было знакомым, но здесь, в лесных дебрях, все иначе. Среди деревьев может скрываться нечто страшнее, быстрее и опаснее меня самой.

– В пище я не нуждаюсь, – отвечаю на странный вопрос. Но это чистая правда, мы с сестрами не едим – позволяем себе лишь глоток воды из реки и кусочек молодильного яблока время от времени, разделяя один плод между собой. Такая трапеза для нас с сестрами сродни таинству, что разбавляет наше обычное течение жизни, придавая красок. Вкушая волшебный плод, мы не знаем голода, болезней, не знаем боли от ран и порезов, а что важнее – помнимвкус.

– Ладно. – Рион пожимает плечами. Он спешивается, притаптывая сапогами разросшийся репейник, и треплет высокую холку Чернокрыла. – Пойдем, нужно найти место для ночлега.

Мы входим под своды ночного леса, и я краем глаза замечаю, как плотная тень ветвей поглощает нас. Здесь все незнакомо, но уже нет в груди прежнего страха – лишь дрожь предвкушения. Я вырвалась из сада.

Мгновение спустя копье с оглушительной скоростью пронзает женскую грудь.

– Веста! – Время замедляется. Мила мчится к сестре, которая камнем падает вниз, на окровавленное поле боя. Как же далеко! Крылья налились свинцом, окостенели, и каждый взмах дается Миле с трудом. Все вокруг сливается в одну кроваво-грязную пелену сражения, застилая глаза слезной дымкой. – Веста, нет!

Женское тело с силой ударяется о землю. Воины, ведущие бой рядом, отшатываются. Они не спешат праздновать победу или сетовать на поражение – каждый из них охвачен страхом. Одни боятся неизвестности, что грядет за смертью крылатой девы, другие – гнева ее живых сестер.

Мила находит сестру на земле, словно драгоценный жемчуг, теряющий свою белизну в грязи беспощадного боя. Она жестко приземляется, сразу падая на колени у тела Весты, пронзенного длинным вражеским копьем. Волны боли и отчаяния накатывают на Милу. Вражеским? Человеческим. На этом поле боя у Милы есть лишь один враг – человек.

Тусклый свет костра мерцает на поляне, куда Рион разложил хворост и сухие ветки. Я сижу на невысоком, рябоватом пне, уставившись на пляшущие языки пламени. Не припомню, когда я в последний раз видела живой огонь: в саду не было нужды разводить костры. Покоцанный меч и седло с дорожным узлом лежат чуть поодаль, Чернокрыл темной громадой маячит у сосны. В воздухе пахнет дымом да сыроватым лесом.

– Поспи, – негромко произносит Рион, распластавшись на траве после нескольких часов верхом. – Отдохнем, а к ночи пойдем через дебри, чтобы не попасться людям на глаза.

Я и сама понимаю, что пора, но молчу, глядя, как от пламени ввысь уносятся искры. Во мне теснятся мысли и о саде, и о сестрах, и о том, куда приведет меня эта дорога.