Книга Райские птицы, страница 102 – Анастасия Вронская

Вскоре нас встречает винтовая лестница, на которой Рион подает мне руку, помогая подняться. Наконец мы подходим к тяжелой деревянной двери, ведущей в библиотеку. Князь открывает ее, и передо мной предстает небольшая, но уютная комната с высоким потолком и старыми полками, на которых рядами стоят книги и свитки. Тусклый свет пробивается через узкое окно, заливая все пространство мягким, золотистым светом.

– Здесь красиво, – шепчу я, озираясь по сторонам. Воздух пропитан запахом старой бумаги и древесины, и этот благоухание приносит мне ощущение покоя.

Рион кивает, опираясь на одну из полок, и наблюдает за мной, когда я осторожно подхожу к столу в центре, рассматривая книги.

– Когда в детстве мы приезжали в Ильмень, я часто приходил сюда в поисках тишины, – вдруг произносит он, и я ловлю нотку грусти в его голосе. – В этом замке не так много мест, где можно укрыться от всего и всех.

– Часто ли дети ищут тишины?

– Лишившись матери, воспитываясь подле скорбящего отца и под гнетом старшего брата – да. – Голос Риона не дрожит, не тихнет. Но от горечи, которой он наполнен, я порываюсь его обнять. Обвивая руками шею князя, тут же ощущаю, как его ладони спешат приласкать в ответ. Щекоча дыханием кожу над ухом, он говорит: – Спасибо, Пташка.

Мы отступаем друг от друга, и Рион, словно пытаясь сгладить внезапную близость, отворачивается к полкам и жестом приглашает меня последовать за ним.

– Давай приступим к поискам, – предлагает он. – Есть ощущение, что мы здесь надолго.

Я киваю, и мы вместе начинаем разбирать книги и свитки, погружаясь в тишину, которую лишь изредка прерывают наши шаги и легкий шелест старых страниц.

Поиски оказываются долгими и утомительными. Мы листаем старые летописи, стараясь не пропустить ни единой детали, но страницы, кажется, сами пытаются скрыть от нас истину. Запах затхлых книг и пыль щекочут нос, а руки уже устали перелистывать бесконечные тексты, которые не содержат ничего полезного. Рион молча, с сосредоточенным выражением лица перебирает свитки, а я все больше чувствую, как на меня накатывает усталость и разочарование.

Проходит не меньше часа, но ничего стоящего мы так и не находим. Ветхие страницы наполнены записями о давних урожаях, перечислениями налогов и сведениями о давно умерших семьях. Голова начинает гудеть, а глаза – уставать от чтения. Я чувствую, как тяжесть безуспешных поисков давит на меня, и в какой-то момент хочется просто опустить руки и оставить все как есть.

Но вдруг среди бесполезных записей мне попадается что-то другое, что завладевает моим вниманием полностью. Переплетенный кожей том, покрытый трещинами и пожелтевшими пятнами времени. Плотная бумага, местами расслаивающаяся от старости, хранит следы множества рук.

Внутри – легенды.

Первый короткий отрывок – о девушке с волосами цвета огня, дочке рыбака, что утонула в озере, запутавшись в сетях. Сердце замирает, когда я читаю о том, как жители той маленькой деревушки еще долго видели копну рыжих волос над поверхностью воды, пока никто не решался достать тело девы, переживая быть опутанными. И лишь когда вызвались добровольцы помочь отцу вытащить тело, в озере его не оказалось.

Я продолжаю читать дальше, и еще один кусочек текста привлекает мое внимание. Он рассказывает о девушке, убитой мужем в первую брачную ночь, которая так и не состоялась. Муж задушил ее, а потом повесил на ее же косу. Не хотел, чтобы на него подумали: пытался выставить все так, словно сама себя убила. Позже он сошел с ума, утверждая, что постоянно слышал ее песни в своей голове.