Книга Крылья бабочки, страница 78 – Рико Сакураи

Собравшись с силами, фрейлина все-таки приблизилась и вежливо поклонилась. Митинага и управляющие также ее поприветствовали. Увы, Первый министр ни словом, ни взглядом не дал понять своей возлюбленной, что скучает по ней. Мурасаки ощутила досаду, но все же одарила мужчин очаровательной улыбкой и проследовала далее по коридору до своей комнаты.

Раздвинув перегородки, Мурасаки осознала, что совсем лишилась сил, и почти упала внутрь помещения. Немного придя в себя, она заметила на столике пухлый сверток – подарки, присланные в честь рождения ребенка, из-под которого виднелся уголок письма.

Фрейлина тотчас извлекла письмо, развернула и прочла:

Мурасаки узнала руку Митинаги…

Обряд купания состоялся в час Петуха. Сумерки опустились на дворец, поэтому в парадном зале, где собрались многочисленные приглашенные на церемонию, уже горели светильники.

Наконец слуги юной императрицы, облаченные в белые накидки поверх коротких зеленых одежд, внесли горячую воду. Тазы и подставки для тазов также были покрыты белым.

Кипяток разбавили холодной водой, разлили воду в шестнадцать кувшинов, а остаток выплеснули в корыто.

Вскоре в зал вошел Митинага, держа на руках принца, своего внука. Впереди него шествовали две дамы. Первая несла меч, присланный из дворца императора и олицетворяющий императорскую власть. За ней следовала другая дама, неся голову тигра.

Одеяние этой второй дамы было таким чудесным, что Мурасаки, присутствовавшая на церемонии среди прочих гостей, невольно залюбовалась. Короткую накидку украшал узор из сосновых шишек, а на белом шлейфе бледно-голубыми нитками был вышит берег моря. Пояс из тонкой ткани пестрел узором из китайских трав. Впрочем, шлейф первой дамы, несшей меч, тоже заслуживал внимания, потому что на ткани виднелись осенние травы, бабочки и птицы, очень красиво вышитые блестящей серебряной нитью.

Сыновья Митинаги и еще один чиновник разбрасывали рис, причем так усердно, что настоятель храма Дзёдодзи, возглашавший оберегающие молитвы, был вынужден прикрыть веером голову и глаза от зерен.

Возле балюстрады стоял сановник, выразительно читавший подходящее по случаю место из китайских «Исторических записок». За сановником в два ряда стояли двадцать лучников, каждый из которых дергал тетиву своего лука, чтобы этим звоном отогнать злых духов уже наверняка.

Сама церемония прошла как обычно бывает: ребенка положили в корыто и аккуратно полили из кувшинов. Митинага не отрывал взгляда от внука, как будто не доверял служанкам, проводившим купание, но в какой-то момент все же поднял глаза на гостей и тогда встретился взглядом с Мурасаки. Чувства Первого министра она поняла без слов, но остальные присутствующие, должно быть, подумали, что Митинага просто взволнован церемонией.

Наконец обряд первого купания закончился: кормилица насухо обтерла ребенка белой тканью и одела, чтобы отнести в покои госпожи Тюгу – она уже готова была принимать поздравления, хотя пока не вставала со своего ложа.

Мурасаки, которой следовало наблюдать за порядком в покоях Благородной супруги, поймала себя на мысли, что черные волосы придворных дам, по-прежнему обязанных носить белые одежды, выглядят очень красиво: отчетливое сочетание черного с белым напоминало превосходный рисунок тушью.