Книга Крылья бабочки, страница 75 – Рико Сакураи

Мурасаки облачилась в теплое кимоно желтого цвета, расшитое золотой нитью, и, незаметно покинув дворец, засеменила по извилистой садовой дорожке к заветному павильону Цубоми.

Еще издали был заметен свет фонаря, пробивавшийся сквозь перегородки, обклеенные бумагой. Несомненно, Митинага, сгорая от страсти, уже ждал внутри павильона.

Фрейлина глубоко вздохнула, чтобы хоть как-то охладить свой пыл, но это не помогло, и она устремилась ко входу.

Митинага действительно ждал, затаившись, поэтому услышал ее шаги. Не успела Мурасаки подняться на галерею, опоясывавшую павильон, как одна из перегородок, закрывавших вход, отодвинулась. Появился Митинага и увлек женщину вглубь помещения, мимоходом заметив, что от нее веет морозной свежестью, перемежающейся с тончайшим ароматом духов.

– Не будем терять времени на стихи, – тут же произнес любовник, раздвигая края кимоно Мурасаки, чтобы покрыть ее грудь страстными поцелуями. – Насладимся каждым мгновением. Кто знает, что будет дальше.

Между тем приближался одиннадцатый день девятой луны, когда Акико, как и предсказывал Куронуси, должна была родить императору сына. Покои Благородной супруги преобразились к предстоящим событиям. Соорудили специальный помост из матрацев и подушек, закрытый белыми полупрозрачными занавесками.

Везде царила суета: Митинага громко отдавал распоряжения фрейлинам, своим сыновьям, а также второй жене, которая проявляла особенное рвение. Мурасаки мило улыбалась жене Первого министра, однако пыталась не вступать с ней в разговор. Фрейлину до сих пор не покидало чувство, что соперница так и не оставила своих коварных планов. Мурасаки последнее время старалась даже пищу принимать вместе с другими фрейлинами, то есть брать лакомства с общего подноса, потому что опасалась быть отравленной.

Между тем Акико еще за день до предполагаемых родов взошла на помост, облаченная в просторные белые одежды, ведь белый цвет, как известно, отгонял злых духов. По этой же причине все дамы из ее свиты также облачились в белое, а чтобы еще лучше защитить юную госпожу Тюгу и ее будущего ребенка, многочисленные монахи из окрестных храмов, приглашенные Митинагой, читали надлежащие молитвы. Гости, собравшиеся тут же, в покоях, ожидали появления младенца на свет.

Благородная супруга нервничала, выказывая тревогу по поводу того, что ребенок мучит ее и не желает покидать чрева. Весь день она не находила себе места: то вставала, то снова ложилась на многочисленные подушки. Громко читались бесконечные сутры, а также заклинания, потому что Митинага вдобавок к монахам призвал во дворец всех заклинателей, каких только можно было сыскать. Однако и этого ему показалось мало, поэтому он отправил щедрые пожертвования во все известные буддийские храмы, чтобы и там возносились молитвы о здоровье его дочери и ее удачном разрешении от бремени.

Шло время. Благородная супруга уже ощущала сильные схватки. Мурасаки, хоть и обмахивалась веером, все же не выдержала ужасной духоты покоев, поэтому ненадолго покинула дворец и вышла в сад, где прошлась вдоль ручья, поднялась на мостик.

– Госпожа Тюгу желает видеть вас, – неожиданно послышалось за спиной. Мурасаки оглянулась – перед ней стояла прислужница лет десяти, совсем еще дитя.

Любимая фрейлина Благородной супруги глубоко вздохнула и поспешила обратно в душные покои роженицы. Войдя в них, Мурасаки подумала, что гостей стало еще больше. В помещении царила невообразимая теснота.