Книга Развод по-попадански, страница 44 – Ива Лебедева, Ирина Смирнова

За завтраком Моран протянул мне книгу в потрепанном кожаном переплете.

– Второй том так понравившегося вам справочника. Увы, запас книг на корабле сильно ограничен.

Мне достались «Обычаи и нравы народов Восточного архипелага». Приятно, интересно и полезно.

– Благодарю, – кивнула я. – Люблю узнавать, как другие люди усложняют себе жизнь.

В ответ на мою плосковатую шутку Моран лишь насмешливо хмыкнул.

Время до обеда мы провели вместе в кают-компании: герцог разбирал какие-то свои бумаги, я читала книгу. Изредка мы обменивались репликами. Я позволяла себе язвительные комментарии по поводу описанных ритуалов, а он или смеялся, или парировал с сухой логикой. Это было… почти по-дружески. Если бы еще не навязчивые мысли о будущем, совсем было бы по-домашнему уютно.

После обеда я ушла читать к себе, а вечером, после ужина, сама нашла Морана на палубе. Он стоял у борта, прислонившись к перилам. В его руках были небольшой блокнот и набор из четырех цветных карандашей. Скромненько, но умелому художнику хватало.

Моран был сосредоточен, быстро и уверенно запечатлевая последние всполохи заката. Услышав мои шаги, он обернулся и улыбнулся – спокойно, почти застенчиво.

– В юности любил рисовать пейзажи, – пояснил, снова глядя на свой набросок. – А сейчас постоянно некогда.

Я рассмеялась, подходя ближе.

– Вы еще очень молоды, ваша светлость, чтобы говорить о «юности» с таким грустным пафосом.

Набросок и правда был красивым – несколько точных линий, несколько штрихов, и уже угадывалось море, небо, уходящее солнце. У Морана был талант.

Я отвернулась к воде, оперлась о перила, чувствуя на лице последние лучи и соленый ветер. За спиной снова зашуршала бумага под карандашом. Было слышно чужое дыханиеи ощущался пристальный, изучающий взгляд. Скорее даже… восхищенный.

Через несколько минут Моран окликнул меня, протягивая блокнот.

На странице была я, смотрящая вдаль, с развевающимися на ветру волосами, с задумчивым и немного уставшим выражением лица. Художник поймал не просто черты, а настроение. Конечно, это была не фотография, но сходство поразительное. Просто прекрасно! И чертовски опасно…

Внутри все сжалось. Фоторобот. Если я сбегу, у него будет мое изображение.

– Подарите мне портрет, ваша светлость? – попросила я, стараясь, чтобы голос звучал легко и восхищенно, а не испуганно. – Очень красиво.

– Конечно. – Моран легко вырвал страницу из блокнота и протянул мне. – У меня есть еще.

Любопытство пересилило осторожность. Я заглянула в блокнот. И застыла.

Минимум половина страниц была заполнена мной. Быстрые наброски, зарисовки. Я за чтением, с хмурым лицом. Я, смеющаяся над шуткой матроса. Я, смотрящая на звезды… И несколько страниц, от которых у меня перехватило дыхание. Я обнаженная. Лежащая на койке и на полу. Спина, изгиб бедра, профиль… Наброски были смелыми, чувственными и выполненными с такой интимной нежностью, что стало душно.

Я захлопнула блокнот и отдала ему обратно, чувствуя, как горит лицо.

– Вы… весьма продуктивны, ваша светлость.

Моран взял блокнот, его пальцы слегка коснулись моих.

– Терпения мне хватает на многое, но вдохновение теперь имеет только одно имя.

Его голос был тихим, но в нем звучала та же властная нота, что и всегда. Он не просто рисовал меня. Он присваивал. Делал своей музой. Своей собственностью. И это одновременно и льстило, и пугало до чертиков.