Книга Академия севера: ставка на победителя, страница 72 – Мария Карела

Но следующая же реплика расставила точки:

— …мне даже жаль, что ты — не мой сын.

Вот так. Я его ненавижу, я хочу вывести его на чистую воду, а посторонний парень стелется перед ним, мечтая быть его сыном.

— Прорыв в тайге стабилен? — спросил Маковеев, подойдя почти вплотную.

— Да, Иван Игоревич, я успел проверить. Команда Джина там, как вы и предполагали.

Неужели отец имеет какое-то отношение к порталам?..

Шаги снова затихли. Послышался шелест страниц. Я рискнула приоткрыть глаза. Отец стоял спиной, рассматривая что-то в руках.

— Слишком рано... — снова пробормотал он, почти с сожалением.

Он повернулся. Его лицо в мерцающем свете свечей было как маска – непроницаемой,но в глазах горел тот самый холодный огонь одержимости.

Ресурс. Я была не дочерью. Не человеком. Ресурсом.

Он подошёл ко мне. Его нити, яркие и могущественные, лениво обвили его запястья, готовые вплестись в ритуал. Он поднял руку — и наручи на моих руках сжались больнее, вытягивая руки в крест. Я невольно вскрикнула от боли, предательски выдавая себя.

Его взгляд упал на меня. Не удивлённый. Удовлетворённый. Он знал, что я в сознании. Знал, что делает мне больно.

— Проснулась, дочь? — голос был мягким, почти отеческим. От этого стало ещё страшнее.

Он шагнул через пылающую линию круга. Воздух вокруг него завихрился от силы. Багровый свет круга вспыхнул ярче, сжимая мне грудь, вытягивая последние проблески магии, жизни... чего-то важного. Я задыхалась.

Он наклонился. Взял ритуальный клинок. Ядовито-зелёный свет рун осветил его лицо снизу. В глазах не было ненависти. Не было злобы. Была необходимость. Холодная, неумолимая логика палача.

— Твоя сила не пропадёт даром, Руслана, — сказал он, поднимая клинок обеими руками над моей грудью. Острие было направлено точно в сердце.

Энергия круга завихрилась, притягиваясь к лезвию. Время замедлилось. Я видела каждую зазубрину на черном металле, каждую мерцающую руну. Чувствовала леденящую жуть, исходящую от него. Слышала бешеный стук собственного сердца – последние удары перед вечной тишиной.

— Прости, дочь.

Клинок начал свой стремительный путь вниз.

В тот миг, когда холодная сталь коснулась кожи, внутри что-то взорвалось. Ярость заменила собой страх. Я не собиралась умирать вот так, от руки сволочи-папаши!

Пространство вокруг клинка исказилось, завертелось воронкой. Багровый свет круга ослепительно вспыхнул — и погас с шипением. Наручи треснули.

Портал. Слепой, инстинктивный. Он рванул меня не к, а от. В тайгу. В холод.

Я рухнула в сугроб, ещё чувствуя, как лезвие скользнуло по ребру, разрезая кожу. Боль была, но она скорее поддерживала: я пока ещё жива. Сможет ли отец открыть портал за мной следом? Я не слышала о таком, но вдруг это возможно?!

Одна мысль о подобном заставила меня вскочить и бежать, прорываясь через сугробы в одних штанах и кофте. Только пробежав с полкилометра, я вспомнила про защиту от холода, которой обучил меня Тхэн. Благодаря ему я всё же смогу выжить.

Не знаю сколько я шла и куда, и каким чудом не наткнулась на нечисть, но всё ещё идущий снег по крайней мере давно должен был завалить мои следы. Решит ли отец, что я погибла?

Было совершенно очевидно, что порталы в иной мир открывает он — или, по крайней мере, умеет это делать. И он контролирует нечисть. Или, опять же, хотя бы часть. Михаил не испугался ни прорыву, ни появившимся ледяным духам.