Книга Осень. Кофе. Акварель, страница 58 – Алена Лотос

Время тянулось медленно. Идти к замку мне не хотелось, к маяку не пошла — потому что мы с Тео хотели сходить туда вместе. Летать не хотелось, остался еще осадочек от поведения Тео. Отправляться к одной из деревушек стало почему-то очень лень. Мысли то и дело возвращались к вечеру и танцам. Я как будто даже слегка пританцовывала, отбивала пяткой ритм на галечном берегу. А над головой, крича от удивления, пролетали стайки любопытных чаек.

Симон не любил дальних пеших прогулок. В какой-то момент пушистый домашний кот останавливался, принимался жалобно мяукать и проситься на ручки. Тяжелая тушка устраивалась на груди или на плечах и с видом пиратского попугая осматривала окрестности. Однажды я посадила кота в свою холщовую сумку. Этот способ путешествий так ему приглянулся, что теперь он стремился всегда сопровождать меня.

Так мы и шли, неспешно и чинно. Иногда я останавливалась, чтобы зарисовать особо красивый заливчик или небольшую заводь. Симон не отходил ни на шаг и становился частым персонажем эскизов. Среди умиротворяющих звуков природы я, наконец, перестала думать о Тео. Ветер шуршал над головой листьями осин и кленов. Ветер танцевал с синими волнами. В любовном порыве они обрушивались на берег.

Я сидела под деревом на поваленном трухлявом стволе и выводила морскую поверхность. В прическу набивались сухие листья. По началу я вытаскивала их, а потом перестала замечать. Осень сама решила короновать меня. А я подарю ей ее саму. Пусть человеческие художники не настолько совершенны, как природа. Пусть наше искусство другое. Но в своем корне мы очень близки. Я просыпала над бумагой дождь из искр, и грифельные волны беззвучно ожили. Симон заглянул в блокнот и довольно заурчал. Красиво.

— Пойдем, поищем ракушки? — спросила я у кота.

Симону пришлось уступить место в сумке набору художника. Кот не расстроился, побежал трогать пушистой лапкой воду— вдруг здесь она другая, не такая, как дома.

Оказалось, что берег не так богат на ракушки, как я ожидала. Воображение рисовало картинки со множеством белоснежных и желтоватых панцирей. Я бы собрала их, проколола и нанизала на нитки. Одна досталась бы Селесте, любительнице украшений, сделанных вручную. А другая — мне, как память об этой осени. Пришлось довольствоваться разноцветными, чуть влажными листьями. Обсушенные магией, они ложились меж страниц альбома. Значит, на память останется гербарий.

Солнце медленно пересекло половину неба и начало клониться к закату. Я вдохнула полной грудью морской воздух, из которого тут же родился образ Тео. Пришлось потрясти головой, чтобы вытряхнуть вездесущего мужчину. Симон сочувственно смотрел на меня из теплой сумки.

— Ладно, красавчик, поехали домой, — предложила я коту. — Может там для нас найдется какое-то дело.

Обратный путь занял куда меньше времени, я даже расстроилась. Симон покинул меня ради своих важных кошачьих дел. До вечера и даже до ужина было еще далеко, потому я намеревалась немного отдохнуть в домике. Почитать, может быть, немного порисовать.

На моем прямом и простом пути стояла лишь беседка. Старушки из книжного клуба цепко следили за моими передвижениями, синхронно вращая головами. Мне все время казалось, что моя личная жизнь там обсуждается наравне с жизненными перипетиями героинь зарубежных романов. Я собиралась было юркнуть мимо, как вдруг из-под навеса раздалось звучное: