Книга Осень. Кофе. Акварель, страница 47 – Алена Лотос

И я опять смутилась и, наверное, покраснела.

— У меня в детстве была дымчатая кошка Минна, — решила поделиться я. В носу вдруг защипало,а в горле набух противный кровавый комок. Пришлось даже отвести глаза, чтобы не выдали. — Она старенькая уже была. Долго мучилась и умерла у нас с мамой на руках… Мы после этого решили не заводить домашних животных. Они слишком мало живут, и оставляют после себя в сердце горячие раны…

— Я подарю тебе кошку, — безапелляционно ответил Тео, когда я отвернулась и попыталась украдкой смахнуть со щеки слезу.

— Нет, зачем! — возмутилась я. Предательская слезинка тут же прыгнула на ворот коричного плаща. — Я ведь не потому тебе рассказала, а просто хотела поделиться!..

— Конечно, я понимаю, — кивнул Тео, как бы соглашаясь. — Но делать буду так, как считаю нужным. Не переживай, тебе понравится.

Я задохнулась то ли от жара, то ли от наглости, то ли голову напекло. Тео бросил еще один многозначительный взгляд на меня и явно хотел что-то добавить. Но заскучавший нерпенок принялся скулить и потребовал продолжить ласку. Я оставила этих двоих наслаждаться друг другом и благополучно отступила к скамейке под едва начавшим желтеть дубом. Мой альбом, наконец, увидел белый свет.

И время остановилось. Не знаю, не помню, сколько мы так сидели. Солнце пряталась за тучками и быстро вспархивало птицей. Ветер шевелил ветки деревьев, нашептывал мне на ухо гулкое, умиротворяющее «шшш». С гулким водяным плюхом обрушивались в бассейн нерпы. Медленно менялся свет, отрастали сероватые тени, заполненные осенним гулом.

Я украдкой наблюдала за Тео и наносила на плотную белую бумагу линию за линией. Мой спутник достал магокамеру и теперь носился с ней по садочку с увлеченностью ребенка. А я писала его портрет. По углам наброска появлялись то завитушки, то мордочка нерпы, но центр медленно заполнялся им. Мягкими, чуть вьющимися волосами. Аккуратной будто небрежной щетиной. Острыми скулами. И прекрасными Ультрамариновыми глазами.

Как жаль, что черный грифель не может передать этой морской глубины!

И неожиданно пронзенная этой мыслью, я отложила карандаш. Я никогда такого раньше не делала. Не признавала. А теперь… Над правой ладонью родился магический шарик, крошечный, с булавочную голову. Я поймала его, растерла между пальцев и мазнула по портрету. Дыхание перехватило. Магия может оживлять. Может делать вещи еще лучше, еще красивее. На меня с того листа посмотрели его глаза.Настоящие. Живые.

— Эй, кто этот красавчик, которого ты нарисовала? Не отпирайся, я все видел!

Я подпрыгнула и прижала альбом к груди. Не знаю, сколько Тео вот так сидел возле меня и подглядывал. Не понимаю, как не почувствовала умопомрачительный запах кофе, исходящий от двух стаканчиков в его руках. Видимо и правда, умом повредилась. Поэтому я быстро спрятала альбом в сумку и, спрятавшись за стаканчиком, пробубнила:

— Не готово еще.

— Тогда я буду умолять тебя показать, как будет готово, — не смутился Тео. — Я накрою этот портрет стеклом и поставлю у себя на рабочем столе.

— Почему ты так уверен, что я отдам тебе его? — хмыкнула я, затягиваясь кофе. Ммм, кардамон и немного топленого молока. — И почему ты решил, что я изображала тебя?

— Да я эту рожу каждое утро в зеркале вижу! — хохотнул Тео. — Ладно, не хочешь дарить, тогда предложу обмен. Я нарисую тебя, а ты — меня.