Книга Осень. Кофе. Акварель, страница 46 – Алена Лотос

Музыка нарастала. К переливам колокольчиков добавилось легкое грустное пианино и тихий, грудной стон скрипки. Русалка оказалась в самом центре бассейна. Она выпрыгнула из воды без всякой поддержки, как дельфин, и снова скрылась в водах. Раздался новый бурный залп аплодисментов. Завороженная красотой действия, я тоже не жалела оваций. А Тео сделал уже пяток удивительных по красоте фотокарточек.

Следом из воды начали выныривать серые нерпы. Первыми показались малыши. Они покружили на поверхности, словно чаинки в большой чашке. Девушка-русалка выныривала и гладила каждую нерпочку по голове и по крутым отъеденным бокам. Те радостно колотили ластами и уходили на глубину.

Вместе с большими нерпами девушка прыгала дельфином. Из толпы в них летели алые розы. Они ловили цветы, собирали букет. Мне оставалось только удивляться смышлености и грациозности этих милых животных. В завершении представления девушка с поклоном взмахнула букетом и ушла обратно в морские воды. Нерпы будто растворились, сами стали частью моря. В воздухе остался лишь аромат магии, свежей и искрящей.

Толпа начала потихоньку разбредаться. Отцы посадили визжащих от восторга детей на плечи, понесли в сторону выхода. Парочки ушли в тени розового парка, целоваться под кленами последнего уголка лета.

Тео мягко удерживал мою руку. Я купалась в этом чужом тепле, словно в солнце. В сердце, толкаясь, вытесняя все прочие чувства, проникла острая нежность короткого момента. Взгляд Ультрамариновых глаз был устремлен вперед и в никуда. Губ касалась мечтательная улыбка. Я любовалась им, отмечала каждую черточку, каждый штрих. Мне нужно скорее удержать это видение, пока оно не исчезло, не сдулось из памяти осенним ветром. Стоит только щелкнуть пальцами, и карандаш в серебряной оправе сам окажется в моей руке.

Тео присел возле бассейна, поводил рукой по гладкой прохладной поверхности. Из глубины поднялась струйка пузырьков. За ними выглянула щетка длинных усов и огромные умилительные глаза. Серые нерпы ответили на зов. Я услышала, хотя скорее почувствовала, счастливый вздох Тео. Малыш подплыл к зовущей руке, дал себя погладить. В быстром взгляде, обращенном на меня, засветилось Счастье.

— У меня в детстве был щенок, — неожиданно тихо проговорил Тео, поглаживая нерпенка. — Такой же нежняк, любитель объятий. Мог убежать на полдня в лес с отцом, а потом вернуться, грязный, в траве и тине, и сразу запрыгнуть на ручки.

Я присела и несмело погладила нерпенка по влажной плотной коже. Было немного страшно, ведь в Петермаре мы спасали совсем маленьких детенышей, а потому относились к ним бережно, как в новорожденным. Этому малышу, даже несмотря на все трюки, я бессознательно боялась навредить.

— Хороший пес, — улыбнулась я. — Что с ним стало?

— С кем? — удивился Тео и похлопал детеныша по подставленному бочку. — Со щенком? Он вырос, многократно дал потомство, увеличил стаю до пяти грозных мужских голов. И этот выводок продолжает ходить с отцом на охоту и наводить ужас и икоту на всю округу.

— Так много собак! — воскликнула я изумленно. Не менее удивило и озадачило элитное, недоступное большинству, хобби отца Тео.

— Собак много не бывает, — ответил улыбкой Тео, и легким движением заправил выбившуюся прядь моих волос за ухо.