Книга Осень. Кофе. Акварель, страница 49 – Алена Лотос

Вскоре садочек скрылся из виду. Темнеющее побережье наполнялось редкими ночными огоньками фонарей. А метла только набирала скорость и высоту.

— Держись за меня, — практически приказал Тео, прервав тягучее, тягостное молчание. В его голосе прорезались доселе неуловимые нотки властности, привычки командовать.

Я уцепилась за кожаную куртку. В голову лезли неприятные мысли, сердце слегка надтреснуло и тихонько скулило.Морской парфюм дурманил разум, просил не верить, но я прогоняла его. По рукам пробегались холодные мурашки, и теперь я точно знала — это из-за него. Зачем он солгал? Какую цель преследовал? А что если все, что он говорит и думает — ложь, от начала и до конца? Что если все, что он изображает, этот интерес, этот флирт, эта забота — тоже ложь?

Я пыталась не думать, не дышать возле этого человека, который за пару дней настолько проник в мои мысли, мои чувства, мою жизнь, мое время. И оказался лжецом. Сердце кололось в груди и отказывалось верить. Было немного больно. Пока немного, совсем чуть-чуть. Кажется, если он разобьет меня, будет больнее тысячекратно.

Я и не думала, что я такая легковерная слабачка.

Рядом с болью поселилась досада на саму себя. Дурочка. Повелась на заботу, красивые речи, восхитительную внешность. Открылась. Зачем открылась?

Но даже теперь я не могла избавиться от манящего образа Ультрамариновых глаз. Я заберу их себе. Пусть они хранятся у моего сердца. А этот врун пусть делает, что хочет.

Долетели мы быстро. Тео остался возвращать метлу, а я коротко попрощалась и сбежала. Набросок жег меня сквозь сумку. Я сорвала ее с плеча и тащила в руках. Почти бежала. Задыхалась и бежала. От себя и от него. От той глупости, что захлестнула меня в последние дни.

Сердце дребезжало и колотилось, просило обернуться, надеялось, что он догонит и все объяснит. Он не догнал. Не объяснил.

Он не явился на ужин, хотя глупое, обманутое сердце ждало. Хотя я украдкой выискивала его среди прочих поздних гостей столовой. Впервые с нашего знакомства я ужинала одна. Только Симон, как будто немного раздосадованный, составил мне компанию. Кот улегся на место, где обычно сидел Тео, и посматривал на меня одним приоткрытым глазом.

Этой ночью мне не спалось. Я ворочалась, переворачивала подушку, считала черных котов, прыгающих через катящиеся морские волны, перебирала названия акварельных красок. Ничего не помогало. Темная ночь становилась еще темнее. Облака вновь накатывали с запада, обещали плохую погоду.

Я решительно поднялась с кровати с какой-то внутренней озлобленностью на себя и на Тео. Она клокотала и требовала срочного выхода. Я, в отличие от него, умею держать обещания. И не вру.

Коричный плащ накинула на измятую пижаму. Всунула босые ногив кеды. Взяла с комода карандаш, планшет и драгоценную бумагу, купленную в лавке художника. Немного подумав, взяла с собой краски и палитру.

Полуночное море с грохотом катило бурные волны на берег. Ветер завывал, срывал пожелтевшие листья и швырялся ими. Острые песчинки царапали лицо, вместо цветов заплетались в золотые волосы. Я напитывалась буйством осенней стихии, билась и ярилась вместе с ней.

На бумаге появились первые резкие карандашные штрихи. Линия прибоя. Высоченная волна. Низкие, осенние тучи.

Свою обиду я отдавала этому рисунку. Несовершенному, дикому, хлесткому. Я извлекала чувства. Я боролась и стенала. Я просила о помощи, о той же страсти, что несут эти волны. Я не боялась. Этой ночью я не боялась.