Онлайн книга «Осень. Кофе. Акварель»
|
Этот рассвет я встретила вместе с морем… Глава 8 Синие глаза заката Суббота, 20 сентября На завтрак я не пошла. Ночное море вымыло из меня все страхи и тревоги, оставило только сильную усталость и опустошенность. Мысли, что бешено неслись вскачь и кружили вороньем, улеглись, дали небольшую передышку. Я, не глядя, бросила куда попало планшет с холстом и упала в кровать. Огромное пушистое одеяло и ворох подушек приняли меня, убаюкали, помогли провалиться в акварельные сны. Эти сны преследовали меня всю неделю, что я отдыхала в Северном береге. То яркие, то хмурые, они предрекали день, наполняли его сюжетами, которые потом так или иначе воплощались в жизнь. Я научилась прислушиваться к ним, различать оттенки и детали, находить параллели. Сегодня сны были наполнены Ультрамарином. Весь мир окрасился им, небо практически слилось с морской гладью, руки мои пропитались синевой, волосы напоминали парик акробатки-русалки. Только черный кот Сильвестр, (или это был Симон?), оставался неизменной, незыблемой деталью. Я отворачивалась, но эти Ультрамариновые глаза продолжали меня преследовать, куда бы я ни смотрела. Тогда я побежала по галечному пляжу. Волны захлестывали, и вот ноги по колено были мокрыми и холодными. А я продолжала бежать. Задыхалась, закрывала глаза, ненавидела и прощала. С мрачного Кобальтового неба полился ливень. Теперь я промокла вся насквозь, волосы прилипли к лицу, мешали, закрыли обзор. А я все равно продолжала бежать. Глаза резало колючими слезами, но я не хотела делиться ими с дождем. Над скалой, поросшей Изумрудно-зеленой травой, возвышался маяк, и я бежала к нему, надеясь там найти спасение от этого вездесущего Ультрамарина. Мир постепенно возвращал свои истинные цвета. Все кроме меня. Я по-прежнему была заложницей, была помечена, была захвачена. Под ногами струилась дорожка Сепии, Алой кровью горел огонь на маяке. Я коснулась стены и оставила на ней Ультрамариновый след ладони. Он говорил во мне. Говорил через меня. На самом краю скалы я увидела знакомое синее пальто, слегка длинные волосы. Я снова увидела ровную, строгую спину. Обоняния коснулся слабый свежий запах моря. Дыхание перехватило от тоски и грусти. От осознания ошибки. Ошибки ли? — Если я — ошибка, — спросило небо, спросило море, спросила гордая спина, — то что тогда правда? Чего ты хочешь,Лори? Чего ты хочешь, Лори? Чего хочешь? Лори? Лори? Лори… Я проснулась, словно от толчка в спину, от ощущения короткого полета, от болезненного столкновения с холодными волнами. Потолок светился квадратом освещенного панорамного окна. В дверь кто-то настойчиво скребся. Я повернула тяжелую, словно похмельную голову. На веранде, забравшись пушистой пятой точкой на стол, сидел кот Симон и буровил меня недовольным взглядом. Даже усы встопорщились, и хвост опасно распушился. Пришлось закутаться в одеяло и пойти открывать дверь незваному, недовольному гостю. Гость вальяжно, по-хозяйски зашел, потянулся и запрыгнул грязными лапами на чистые белые простыни. Я тяжело вздохнула — красавчик добавил забот моей горничной. А она и так не очень любит работать… То мои художественные принадлежности куда-то небрежно в угол свалит, то оставит на зеркале белоснежные разводы, будто кто-то мелками порисовал. Симон начал громко и настойчиво мяукать — подзывал к себе и требовал ласку. Мне невольно вспомнились вчерашние серые нерпы. Светлое воспоминание наполнилось грустью, странным ощущением обманутости. |