Книга Осень. Кофе. Акварель, страница 53 – Алена Лотос

— Нет, ну какой же подлец! — вырвалось у меня из груди.

Симон спрыгнул на гравийную дорожку и боднул мою ногу. Втянув в легкие похолодевший воздух, я присела и принялась гладить любвеобильного кота.

Эта осень так быстро менялась. И принесла в мою жизнь столько перемен! Зеленовато-желтые листья с каждым днем все быстрее теряли летнюю яркость, одевались в прощальное золото и багрянец. На аккуратных клумбах отеля отцветали последние, уже маленькие и слабые, розовые головки. Декоративные яблочки ковром устилали газон под яблоней. По округе разносился удивительный аромат яблочного повидла.

— Я знаю, что я хочу, — поделилась я с ветром, и он притих, прислушался. — Я хочу закончить этот портрет. Я пообещала, я сделаю это. Даже если этот подлец не счел нужным попрощаться.

Стремительно я направилась на склад отеля, где помимо разнообразного сезонного инвентаря, хранились метлы. Моя красавица из красного клена откликнулась на короткий свист, быстро юркнула в ладонь. Я на ходу запрыгнула и вскоре в ушах раздался громкий, отрезвляющий свист.

Я летела быстро, так быстро, как научилась за эту неделю. Я стараласьобогнать свои мысли и, кажется, у меня это даже получилось. Во всяком случае, во время полета о Тео думалось в три раза меньше, чем этим утром.

А он наверняка и вовсе обо мне не думает.

Если от одной только улыбки и взгляда в него влюбляются все красавицы мира — зачем ему простушка Лори?

Мэтр Гильмо даже не понял, как я материализовалась в его лавке. Он пару раз даже заглянул мне за плечо во время торопливой беседы. Наверное, пытался разглядеть остаточный след от магического портала. Я просила его обеспечить меня приличным мольбертом, запасом красок синего спектра и хорошим набором кисточек. Обескураженный напором Мэтр кивал болванчиком и беспрестанно нырял под витрины.

Я придиралась. Я выбирала так, словно собиралась писать портрет нашего главы государства. Я утомила Мэтра приседаниями и подныриваниями в шкафы. Я торговалась и требовала сбить цену. Наверное, я просто спускала на бедного Мэтра свое дурное настроение. Когда я расплатилась половиной отпускных и собралась уходить, хозяин лавки облегченно вздохнул.

Лететь обратно в «Северный берег» было сложнее и опаснее. Нагрузившись покупками, я не подумала о грузоподъемности бедной метлы. Мы перемещались по небу со скоростью самой медленной курицы, только что научившейся летать. Поэтому вернулись мы, когда прошло не только обеденное время, но и время послеобеденного чая.

Весь день я пробегала на высоких скоростях. Не хотела, не желала отступать и жалеть себя. Моя работа, мои краски — вот мир, в котором я всегда находила покой и выход в любой трудной ситуации. Вот так, немного поубиваешься во имя вечного, и сиюминутное кажется сущим пустяком.

Я выволокла новенький, пахнущий свежим деревом мольберт, на пляж отеля. Холст плотной бумаги встал в выемку как родной. Ночной набросок аккуратно закрепился в верхнем углу. Я покрутила головой, отыскивая лучший ракурс и свет. Осеннее солнце уже уходило за горизонт, раскидывая последние яркие, янтарные лучи. Недолго думая, я подвесила возле мольберта рой магических светлячков направленного света. При реставрации они помогали отыскивать проблемы, плохо видимые невооруженным взглядом. Помогут и сейчас.