Онлайн книга «Осень. Кофе. Акварель»
|
Отказаться от подарка предателя Тео — карандаша в серебряной оправе, я не смогла. Он лежал в руке так, словно был ее продолжением. Каждая линия, нанесеннаяим, была точной и правильной. Удивительное соединение магии и ручного труда. Можно сказать, квинтэссенция. Я переносила ночные штрихи на большое полотно и они ложились неоспоримо, словно всегда были там. Я наметила линию прибоя, низкое темное небо, исхоженное дождевыми тучами. Рука дрогнула, и появилась разящая блестящая молния, плод фантазии, яркий штрих, поэма осени. Я готовила пейзаж к принятию в себя краски, извлекала из белоснежной паутины быль и истину, разрезала ее своим карандашом, словно ножом. Ветер трепал длинные белые волосы, портил прическу, бросал в лоб и на глаза пряди. Я сдувала их, заправляла за ухо и не могла оторваться от работы. В самом нутре рождалось чувство творения, чувство благоговения, близкое к настоящему наслаждению. Оно получалось таким настоящим, таким чувственным. Казалось, нанеси акварель, протяни руку — и вода сама польется через раму, как в том сне. Только центральная часть оставалась пустой. Там должна быть фигура. И я пока не могу ее нанести. Она все еще стоит ко мне спиной… Ветер усиливался. Ветер нес с моря сильный свежий запах. — Ты очень красиво рисуешь… Я вздрогнула и задохнулась от возмущения. Тело откликнулось на мягкий, красивый голос, кожа покрылась предательскими мурашками. — Не могла же я отказаться от пари, — ответила я спокойно, хотя внутри все бурлило. Головы я не повернула. Магические Ультрамариновые глаза действуют на меня завораживающе. Я ему сразу все прощу. А хотелось еще пообижаться. — Мне кажется, что у меня тоже неплохо получилось. Оценишь? Отказаться было выше моих сил. Стараясь не встретиться взглядом с Тео, я взяла протянутый мне лист дорогой плотной бумаги и оторопела. Там было вчерашнее небо, и море, и высокие яркие звезда. Мой набросок. Только немного с другого ракурса. Аккуратные тонкие линии, четкие и сильные. Рука талантливого человека. Я облизнула пересохшие губы, вернула рисунок владельцу. — Ты зря говорил, что Художницы — только твои сестры. Ты сам отлично пишешь… — Приятно услышать это от тебя. Я бросила на него взгляд, желая найти насмешку, и потерялась. В лучах угасающего заката он был дивно хорош. Глаза источали мягкость, почти нежность, и все они были направлены на меня. Целиком и полностью. — Ты меня оставил. Ничего не объяснил. — Прости, это былисрочные дела, я должен был торопиться… — Ты соврал. — Прости. — Ты очень часто извиняешься… — Прости… — … и от этого мне начинает казаться, что ты что-то от меня скрываешь и врешь все время, — добубнила я, снова заправляя прядь за ухо. — Я не навязываюсь, но и не строю из себя Госпожу Таинственность, а ты… — А я молчу и не люблю говорить о себе, — ответил Тео с мягкой улыбкой, спрятав руки в карманы. — В этом мой изъян. Один из немногих, конечно. Я не хотел тебе врать, правда. Просто хотел немного… Поиграть. — Не делай так больше. Не играй, — сказала я. Веско и твердо, неожиданно даже для самой себя. Я правда не хотела больше игр. Я решила и решилась. Чем чинить разбитое на кусочки сердце, которое в случае с этим Ультрамариновым Тео, может никогда не собраться обратно, лучше вообще не начинать играть. |