Книга Осень. Кофе. Акварель, страница 43 – Алена Лотос

Пряди волос, обрадовавшись моим резким движениям,снова вырвались на свободу. Кончики принялись щекотать Тео, на что он гнусно похихикал и вновь принялся засовывать их мне под плащ, приговаривая:

— А ты упрямая.

Я каждый раз задыхалась и боялась потерять управление, от пары неловких прикосновений теплых пальцев к шее. Этот Тео творил со мной что-то невообразимое, такое, чего раньше никогда не происходило. В его присутствии я варилась, словно та лягушка на медленном огне. Что будет, когда лягушка дойдет до кондиции? А после, сможет ли лягушка прийти в себя?..

Внизу пролетали красивые прибрежные деревеньки, маленькие и аккуратные. В море невдалеке от одного небольшого городка качались на волнах рыбацкие суда. Иногда нас настигали удивленные чайки. Они пытались мериться с нами скоростями, а одна ухватила Тео за развевающиеся волосы. Я снова чуть не потеряла управление метлой из-за битвы Тео с птицей, и решила впредь облетать косяки чаек по большой дуге.

— Ты отлично летаешь на метле, — заикнулся мой спутник, закончив битву с чайкой. — Не верю, что ты не практиковалась.

Я мельком обернулась через плечо и громко расхохоталась. Из-за уха Тео торчало длинное птичье перо. Трофей и знак победителя.

— Я абсолютно честна, — ответила я, отсмеявшись. Даже пришлось немного сбавить скорость метлы, чтобы было лучше слышно. — Полеты никогда мне не давались. В университете больше времени уделяли теории рисунка, эстетике, галеристике и магическим методам в живописи. На иных магических парах по общей договоренности тоже изучали более полезные в профессии вещи… Поэтому полеты остались в далеком прошлом. Ну и во снах.

— Ты летаешь во сне? — с воодушевлением уточнил Тео. Из всего моего рассказа его почему-то заинтересовало именно это.

— Иногда… — скупо хмыкнула я. — Последнее время очень редко. А ты?

— Только во сне и летаю, — несколько заносчиво ответил Тео.

— Неужели и в твоем университете на парах давали только полезные навыки, а общие оставались на задворках?

Я не теряла надежды выведать из Тео хоть что-то, хоть какую-то незначительную деталь жизни. Мне казалось, что скоро он будет знать обо мне все, а я так и продолжу смотреть на безупречную молчаливую картину. Даже теперь он отшутился:

— В моем университете почему-то не принято было изучать полеты на метлах или пегасах. Зато нас дрессировалипалками на младших курсах, а для старших устраивали дуэли на рапирах. Поэтому у меня такая отличная фигура!

Я закашлялась и снова аккуратно глянула через плечо. Тео словно этого и ждал. Меня встретили эффектная белозубая улыбка и блеск солнца в непроницаемых черных очках. Сердце вновь пропустило удар. Пришлось спешно отворачиваться и восстанавливать дыхание. По коже пробежала волна мелких мурашек. Не понимаю, на что он меня провоцирует? Может, так и спросить?..

И руки тут же зачесались от желания вернуться к университетским годам, когда мы, не стесняясь, занимались изображением обнаженной натуры с натуры… В полный рост. В профиль. В анфас. Группами. По одиночке… С легкой тюлевой драпировкой. С яблоком в руках. Или с кувшином. О, Хаос, хорошо, что Тео, кажется, не умеет читать мысли!

Вскоре показалась вожделенная деревенька Сигельвиль. Я узнала ее по изгибу побережья, и небольшой заводи. Судя по разговорам постояльцев «Северного берега» и путеводителю, садочек серых нерп располагался именно там. Мы начали плавное снижение и через пару минут уже стояли во внушительной очереди на вход в симпатичное двухэтажное здание серого камня.