Книга Осень. Кофе. Акварель, страница 26 – Алена Лотос

— Зачем же вы пришли сюда, юная госпожа? — раздалось отовсюду.

Я проморгалась, вынырнув из невеселых мыслей. Мэтр Гильмо успел прибрать со стола и теперь с видом мудрым и заговорщическим глядел на меня сверху вниз.

— Просто проходила мимо… — решила отшутиться я. А глаза уже пощипывало непрошенными слезами.

— Нет, — протянул Мэтр. — Так просто мимо меня не проходят… Вас привела ко мне сама Судьба. Нет, не смейте со мной спорить. Сейчас я подберу то, что вам нужно.

И Мэтр нырнул за одну из выставочных витрин. Я с замиранием сердца следила за его перемещениями, тихой бранью и разговорами самим с собой. Волнение повисло в воздухе.

— Вот! — воскликнул художник, выскочив из-за высокого стеллажа.

В руках он держал несколько крупных листов бумаги. Поманив к себе, Мэтр Гильмо разложил передо мной акварельную бумагу с шероховатой грубой поверхностью. Я прикусила губу, борясь с искушением. На глаза снова навернулись слезы. Моя любимая бумага… Кончиком указательного пальца я коснулась ее, слегка поводила, ощущая рельефные углубления.

— Нравится? Вижу, что нравится. Отдам по сходной цене — вы будете довольны, — продолжил искушать Мэтр. — Поверьте, я знаю, о чем говорю. Еще никто не уходил от Мэтра Гильмо недовольным.

— Но ведь у меня даже нет мольберта… — прошептала я, не в силах оторвать взгляд и руку от вожделенной бумаги.

Мэтр действительно знал, что мне нужно. От чего я так долго бежала, к чему так страстно желала вернуться. И сердце выплясывало, подпрыгивало, стучало и требовало немедленно порадовать нас и купить бумагу. Оно утопило в море и шероховатости бумаги все сомнения, все каменные стены, которые я так долго возводила.

— Уверен, вы что-нибудь придумаете, — широко и хитро улыбнулся Мэтр. — А если нет, вы знаете, где меня искать…

Я вышла из лавки художника с несколько облегченным кошельком и переполненной, летящей душой. Стало вдруг совершенно светло, тепло и как-то очень ясно. Скряга и ответственная большая девочка спелись и начали давить, что я выложила за бумагу слишком много денег, а ведь их можно было потратить на что-нибудь более полезное. На подарки маме и Селесте, например. Они еще долго что-то гудели мне в уши, но так и не смогли пробить солнечное настроение. Я знала, что мама не будет против. Ведь она сама положила мне краски в чемодан!

В холщевой сумке помимо десятка листов акварельной бумаги лежала еще и палитра.

Окрыленная, я могла бы долететь до отеля на своих двоих. Единственная вещь могла выдернуть меня из состояния, близкого к помешательству. Запах свежемолотого кофе. И когда он коснулся моего носа, я, сама не ведая как, сменила траекторию движения и направилась в «Теплую корицу».

Внутри было тепло и очень уютно. Повсюду горели несгораемые восковые свечи, пахло корицей и сандалом.Под потолком кружились красные кленовые листья, а на стенах висели репродукции картин с котятами.

На сей раз я заказала их фирменный латте с тремя щепотками корицы и нежной молочной пенкой. Погрузившись в распитие кофе, я мысленно представляла, прекрасное море, его Ультрамариновую частичку, маленький кусочек души, который останется на холсте. Я перенесу его глубину и синеву, прекрасное Ярко-голубое небо и Карминовый жар кленов. Я облизнула кофейные губы и потянулась за серебряным зеркалом. Нужно срочно набрать Селесту и выговориться, рассказать, что неведомая магия отпуска сломала мой барьер идеальным штормом.