Книга Осень. Кофе. Акварель, страница 24 – Алена Лотос

— Для работы, — фыркнула я расшалившимся мыслям. — Исключительно для работы и процветания отечественной магической реставрации!

День закончился скомкано и как-то стремительно. Я немного погуляла по деревушке А́лласвейш, прошлась по их знаменитому пляжу, где иногда по ночам замечали светящихся морских звезд. Звезд, конечно, не увидела, но интересную историю запомнила. Нужно будет пробраться и проверить. Заодно выяснила у местных жителей, что садочек серых нерп находится в часе полета — в деревне Си́гельвиль. И наконец-то смогла дозвониться до мамы и Селесты. Обе были и счастливы, и злы, что я так тянула со звонком. Пришлось долго просить прощения, и рассказывать, как чудесно и тихо на северном берегу Сантелинского моря. А потом легкий ужин на закатном пляже и обратный полет.

Мысли все еще были не на месте, и только магия ночного полета окончательно вернула их в прежнее конструктивное русло. На небе зажигались звезды. Тут и там яркими вспышками собирались в многочисленные созвездия. Вместе со звездами и морской прохладой, мы сумели убедить сердце, что оно зря старалось. Нам точно не нужны лишние любовные приключения. Разве оно хочет быть разбитым? Всего две недели, к чему эти страсти?

Я летела, и холодный воздух обдувал горячные щеки. Успокаивал, баюкал. Я пока еще боялась закрывать глаза, чтобы чувствовать только полет, его силу и огромную мощь. Но знала, что смогу однажды и это. Небо залитое простой Черной краской вновь приветствовало, как прошлой ночью. Море шептало. Мы с морем любили друг друга. Только виделись очень редко…

Вскоре издалека показались огни отеля. Он сверкал прекрасным приморским бриллиантом, переливался и искрился. Доносилась веселая танцевальная музыка, и берег полнился радостьюи весельем. Пульсировал жизнью.

Я немного покружила над водой и спрыгнула с метлы на галечный пляж. Лежаки и зонты были свернуты. Вдоль воды прогуливались парочки. Они держались за руки и тихо перешептывались. Наслаждались моментом и друг другом. Они сбежали с танцев из административного здания, я знала это абсолютно точно.

Меня туда пока не тянуло. Может быть, в следующий раз. Все равно я там никого не знаю.

Из-за облака выглянула большая, яркая луна. Пляж и домики осветились слабым небесным светом. Один луч выхватил возле главного здания мужскую фигуру. Фигура устремила свой взгляд на небо. Я тепло улыбнулась и тоже подняла глаза. Ультрамариново-Черное небо, переполненное звездами, было сегодня прекрасно.

В домике меня снова подстерегала акварель. Но на этот раз я не стала избегать ее. Открыв упаковку, я перебрала тюбики и нашла его. Ультрамарин. На сердце потеплело.

— Похоже…

Понедельник, 14 сентября

— О, я погляжу, вы тоже человек культуры!

Владелец небольшой и, кажется, единственной на побережье лавки художника взирал на меня практически с обожанием. Я зашла, соблазненная витриной, украшенной уютными и даже изысканными полотнами, и оказалась в храме любви и почитания изобразительного искусства. Хозяин лавки величал себе не меньше, чем Мэтром Ги́льмо. Он сдувал пылинки с каждой продаваемой кисточки и с придыханием говорил о необыкновенном дневном свете, что озаряет их деревеньку каждое начало сентября. Во мне он мгновенно распознал родственную душу, такого же метущегося художника, и пригласил на чай и на беседу.