Книга Темный Юг, страница 71 – Алена Лотос

С собой девушка прихватила подпаленные усы, надкусанное ухо, половинку печени, переднюю правую лапу и яички. Мужчины морщились, но даже Феофан не решился спросить, планирует ли Ева рано или поздно кормить их этим. Есть женские секреты, о которых мужчинам лучше не знать…

Остаток ночи провели в пути. Уставшая целительница валилась с ног, но виду не показывала, шла наравне со всеми. К сожалению, в этот раз эликсира ей не хватило, пришлось тянуть на морально-волевых. Каждую достаточную крупицу скопившейся магическойэнергии Ева тратила на поддержание своих сил и благодарила духов и приметы за то, что магия ни разу не засбоила за время битвы с волками.

— Эй, — раздался тихий голос над ухом Евы. Девушка даже вздрогнула от неожиданности. — Спасибо, что помогла мне. Там, в лесу.

Ева только успела моргнуть, но клирик уже важно выхаживал впереди отряда. Уж не померещилось ли ей это?.. Она обернулась на Артура, шедшего позади и тот с легкой улыбкой качнул головой. Он тоже слышал.

С первыми лучами рассвета лес кончился. Перед путниками расстилались прямоугольники ровных зеленых полей. Окрестные деревушки, разбросанные без всякого порядку, еще спали. Феофан совершенно приободрился, расправил ссутуленные плечи, даже широко улыбнулся.

— Вот она, моя Пресветлая Калимга! Прекрасна, как всегда! Доберемся до ближайшей деревни, вон той, — он неопределенно махнул перед собой рукой, — Луковые Посевы, называется, там остановимся у тетки Ага́пи. Она нас и накормит, и постель постелет. А там и до Серых Застав недалеко.

Что-то не нравилось Еве. Она никак не могла, понять, что же так смущает ее разум и чувства. Артур тоже хмурился, хоть и не видел ни полей, ни деревень. Один только Феофан оставался бодрым, словно открыл второе дыхание.

Укатанная множеством телег дорога с двумя глубокими выбоинами от колес вилась под ногами. Она не могла похвастать даже гравийной посыпкой. Твердая земля давно просохла от сошедшего снега, не хлюпала, не лепилась комьями на крепкую обувь.

Ева опасливо смотрела по сторонам и подмечала тревожащие следы заброшенности. В овраге у поля лежало сломанное колесо, в десятке шагов от него — разбитая, пустая телега. Рубаха на соломенном чучеле давно не менялась, из дыр во все стороны топорщилась солома, а угольная рожа расплылась жутким, зубастым оскалом. На плече уродца сидела облезлая ворона с переливающимися сизым перьями и молчала, лишь слегка повернула голову. Среди сочной зелени будущей пшеницы поднимали голову сорняки — золотые цветочки осо́тов и белые ромашек.

Солнце поднималось быстро, меняя небесные краски с ярких кровавых оттенков на нежные розоватые. Ева знала, в это время закипает первая деревенская работа — доят коров, дают зерна курам, разводят огонь в печи и ставят греться вечерние объедки. И́во приносил теплого молока беременной последнимиднями Ка́мле… Девушка всматривалась вперед и пыталась различить дым, стоящий над деревеньками, услышать бодрящие петушиные крики… Тишина. И ни одной живой души вокруг, человечьей ли, животной ли.

В конце концов, даже вдохновленный Феофан почувствовал что-то неладное. Клирик не пошел медленнее, не попытался с помощью магии или удивительных способностей Кая разведать, что происходит вокруг. Он припустил почти бегом к ближайшему поселению с бухающим сердцем, с тяжелым дыханием.