Книга Темный Юг, страница 24 – Алена Лотос

— Вам надлежит помнить о том, — вкрадчиво произнес мужчина, и низкий баритон с легким нездешним акцентом отразился от стены камеры, — Что теперь я буду следить за вашими проделками. Ни одно темное колдовство не укроется от моего взгляда, ни одна дурная мысль или поступок. Вам придется ответить за все, Ева. И тогда, может быть, вы сможете искупить свои злодеяния. А это, — мужчина поднес к уставшим глазам девушки крошечный золотой ключик, — Залог того, что вы перестанете совершать дурные вещи.

Ключ исчез в ладони мужчины, словно тот был заправским фокусником. Он выпрямился и чеканным шагом направился к дверям, прочь из камеры. Клирика немного удивило отсутствие на белом женском теле типичных ведьмовских отметин и струпьев, но нисколько не поколебало уверенности. Все знали, что маги Полусвета, черпающие сразу от Света и Тьмы, быстро сходят с ума, а уж увлекшиеся ведовством… Он хотел бы изучить эту женщину и то, как запретная магия разъест ее сознание.

Из угла раздался протяжный стон. Палач поднимался, потирая ушибленные, отбитые бока. Мужчина остановился в проеме, из которого бил нестерпимо яркий свет, и бросил:

— Освободи ее. Но не смей касаться. И не поддавайся обольстительным речам. Ведьмы умеют дурить мозги нашему брату.

Громыхнула дверь. До крайности напуганный палач внезапно испустил ветры и побежал высвобождать Еву из цепей. Девушка рухнула на пол. Колени разъехались, на них выступили мелкие кровоточащие ссадины. Пару мгновений она сидела недвижимо, но затем спрятала лицо в ладонях и горько разрыдалась.

Свет от единственного окна под потолком падал на полуголую, клейменную девицу благородных кровей. Длинные черные волосы растрепались и спадали на спину. Она казалась маленькой и хрупкой, такой беззащитной. В горле палача не в первый раз встал противный ком. Он даже сделал шаг, чтобы коснуться ее, утешить… Но в голове громом загремели слова клирика о ведьмах. Палач одернул себя, постучал по лбу, отгоняя злых духов мыслей, пару раз шепнул защитное «эсто» и опрометью выбежал из камеры.

Ева осталась совершенно одна.

По-детскиразмазывая слезы, Ева пыталась понять, за что ей все это.

В голове проносились мысли, о том, было ли в жизни Евы хоть когда-то все хорошо?

Ответ нашелся быстро. Недавно было. Минувшей зимой. С Артуром в их домике на краю Заповедного леса.

И зачем они его покинули… Зачем послушались Хозяек леса?

Она не помнила как оказалась в комнате, выделенной им с Артуром. Кажется, кто-то прикрыл ее, вел тайными переходами. Кажется, у нее даже поднялся жар. Милый, дорогой Артур тревожился и пытался помочь, что-то уточнял у дворцового доктора про правильное количество капель…

Ева ворочалась, металась и не могла лежать на спине. Раскаленная кожа горела и кровоточила. Даже заключить сделку с Темным, а затем выжечь его отметку с правой руки было менее болезненно. Порой методы Высшего сюзерена отличались показной жестокостью. Каждый из его стада, даже обличенный властью и силами, должен знать свое место. Ева узнала. Но до конца ли?..

— Ты напугала весь дворец… — раздалось над ухом.

— Будет им уроком.

Ева лежала на коленях Артура, свернувшись клубком, и прислушивалась к ощущениям в теле. Заботливые пальцы закопались в густые черные волосы и заставляли девушку практически мурлыкать. Они разгоняли печали, почти успокаивали боль телесную и душевную. Ева извернулась, большими зелеными глазами уставилась на мужа. Верхнюю часть лица скрывала бархатная черная маска без прорезей.