Книга Темный Юг, страница 140 – Алена Лотос

— Долира! — счастливо выдохнул Феофан и оступился.

В прыжке клирик достиг каменной площадки и со всей пылкой любовью отца прижал девушку к груди. Долира радостно расхохоталась и также крепко ответила на объятия. Она сбросила опостылевшее одеяние монашки, растрепала кудри и влезла в потертую, пропахшую костром одежку разведчицы.

— Я едва смогла взломать замок! Они заперли меня, а всех остальных послушниц, всех до единой, увели! Даже сняли антимагические барьеры. Пойдемте скорее, — приглушенно позвала девушка, наобнимавшись с клириком. — Старшие матушки ждут сегодня каких-то важных гостей и свели всех в катакомбы под Храмом. Я чувствую,как Тьма сгустилась там, внизу. Ее можно резать ножом.

Ева заерзала. Вероятно, падшие монашки ждали в гости ведьм. Уж не тех ли, с которыми она разобралась пару ночей назад?

— Веди, девочка, — кивнул Феофан и одобрительно сжал плечо ученицы.

Долира нажала на слабо выступающий камень и открылся темный тесный проход. Четверка проследовала за ней в туннель, слабо освещаемый маленьким блестящим светочем. На всякий случай целительница сморгнула и присмотрелась к ауре ученицы клирика. Аура распахнулась пламенеющим красным огнем с синими всполохами без всяких следов Тьмы. Девушке можно было доверять.

Каменный коридор не ветвился, неуклонно вел вниз, в сердце горы. Кай слабо запаниковал, его сутью был лес, а горные массивы всегда вгоняли в благоговейный страх. Артур мысленно коснулся золотого амулета, обостряющего чувства, но ощутил лишь вековую тяжесть и усталость гор.

Вдруг слуха путников коснулись далекие раскатистые песнопения. Впереди забрезжил слабый ядовито-зеленый свет. Ева вдохнула и закашлялась, воздух стремительно наполнялся Тьмой, как пылью. Остальные тоже почувствовали изменения и ускорили шаг.

Проход расширялся, стены теперь были облицованы блестящим черным камнем. Свет преломлялся в нервностях и отражал преувеличенные, уродливые облики путников. Голоса поющих приближались, в них больше не слышалось стройной гармонии молитвы. Они ломались, искривлялись и стонали. К жуткой песни присоединились каркающие, хриплые звуки, внесли разброд в длящуюся какофонию. Кто-то вскрикнул от пронзительной боли. Послушался еще один крик, второй, третий. Ева вздрогнула, Артур схватил ее за руку, сжал, успокаивающе погладил большим пальцем.

Феофан поминал про себя Высшего духа, но не рисковал шептать молитвы. Все его естество противилось произносить благостные слова в оскверненном месте.

Коридор закончился черной аркой, за которой лился гнилостно-зеленый свет, а воздух пропитался Тьмой и болезнетворными миазмами. Клирик жестом приказал всем остановиться и задвинул Долиру себе за спину. Тихо, как кошка, он подобрался к арке и выглянул всего на одно мгновение. Словно порывом ветра его прибило к стене, грудь вздымалась, а на лице появилось выражение крайнего ужаса.

— Черное таинство…

Долира вскрикнула и едва успела зажать рот руками.

Воздух вспороло предсмертным криком. Громким, отчаянным, в нем невозможно было распознать ничего, кроме боли и обиды. Зеленый свет, заливающий главный погребальный зал катакомб, моргнул и приобрел дополнительную насыщенность. Словно мучительная смерть подкрепила его, придала дополнительных сил.

Феофан вжимался в стену и тяжело дышал. Рухнул еще один столп его мироощущения. Вещи, знакомые с детства, заученные, как незыблемость восхода солнца, рассыпались вонючим прахом за какие-то несколько седмиц. Рассыпались прямо у него на глазах. Горном трубили в голове слова Артура о невозможности возврата ушедшего. Пресветлая Калимга, Столпы Света, церковь Высшего духа, правила, традиции, законы, все умерло вместе с королем. На теле павшего колосса пировали стервятники, устанавливали свои правила варвары, все темное и бесовское вырвалось и приобрело ужасающие формы.